Дедушка влюбился - Юрий Поляков Страница 123

Я так и замер, уставившись на даму с «Новым миром». Она некоторое время делала вид, будто не замечает меня, не отрывала глаз от страниц, но хмурилась и подергивала полуголым плечом от смущения. Наконец альтистка резко опустила журнал, сурово глянула на меня серыми, почти стальными глазами и спросила:

— В чем дело? Почему вы на меня так смотрите?

— Любуюсь, как вы читаете! Интересно что?

— Это так важно?

— Конечно! Скажи, что ты читаешь, и я скажу тебе, кто ты, – улыбнулся я, вспоминая этот забытый ныне советский способ знакомиться с девушками в транспорте, где все ехали, уткнувшись в книги, журналы, газеты.

— Какую-то чепуху про девочку, которая обожает ушедшего из семьи отца, ненавидит мать и нарочно каждую ночь мочится в постели, хотя недержанием не страдает, мамаша в отместку водит домой случайных любовников, а потом рыдает от отвращения к себе…

— Литература травмы. Мужайтесь! «Новый мир» окончательно испортился. Печатают черт знает что.

— Это точно. Но почему?

— Все зависит от главного редактора, Базилевский – полное ничтожество.

— Похоже. А почему вы все-таки на меня так смотрите?

— Пытаюсь понять…

— Что именно?

— Как ваше отчество. Меня, кстати, зовут Всеволод Иванович, я местный, работаю здесь.

— Кем же? – заинтересовалась она и положила журнал на колени.

— Инспектором пожарной безопасности.

— А-а-а… Очень приятно…

— Простите, Анна…

— Можно без отчества.

— А все-таки? Мы едва знакомы…

— Леонидовна.

— Ах, как жаль!

— Почему?

— Я до последнего момента надеялся, что вы дочь альтиста Данилова.

— Вы читали этот роман? – порозовела она.

— Конечно, вся страна читала, даже в нашей пожарной части очередь была. Журнал выдавали на сутки.

— Мой дядя тоже служил в Большом театре, правда, играл на гобое. У них это была культовая книга. А вы когда-нибудь видели автора?

— Володьку-то?

— Да, Владимира Орлова! – Она глянула на меня исподлобья.

— Конечно, даже выпивал с ним.

— Неужели?

— Честное слово, причем в той самой пивной на улице Королева, которая описана в романе. Помните, Данилов там созорничал – вернул девственность двум гулящим девицам.

— Гулящим? Х-м… Теперь говорят: женщинам с низкой социальной ответственностью.

— Если ты переходишь проезжую часть на красный свет или пьешь алкоголь за рулем, у тебя определенно низкая социальная ответственность. А гулящая – совсем другое дело, гораздо точнее и выразительно. О, народ-языкотворец!

— Это верно.

— Заметьте, каков наш великий русский язык: выпала всего одна буква – «Ю», и гуляющая, вышедшая на променад добропорядочная дама превратилась в потаскуху.

— Вы точно – пожарник?

— Помилуйте, Анна Леонидовна, конечно нет. Я пожар-ный! Две буквы, а разница огромная. Если верить Далю, пожарник – это виновник возгорания, а пожарный – огнеборец!

— Простите, но откуда, Всеволод Иванович, вы при такой профессии близко знаете писателя Орлова?

— Знал. Он умер три года назад. Огромная потеря для нашей словесности. А знал я его, потому что Владимир Викторович приезжал к нам на съемки, и особенно часто в передачу «Книгочай». Там, за чашкой чая писатели и критики, не обинуясь, обсуждали новинки литературы и даже порой роняли доброе слово о собратьях по перу.

— Да, знаю такую передачу. Скучновата…

— Это потому что ведет ее теперь литературовед Игорь Клязьмин, педант и зануда. Здесь его зовут Клизмин.