Дедушка влюбился - Юрий Поляков Страница 178

65. Пуговица Сталина

— Извини, Сев! Ты знаешь, я никогда не опаздываю. Форс-мажор. А где рулька?

— Греют.

— Отлично! Это мне? – Он кивнул на бокал моего нефильтрованного.

— А кому же еще?

— О-о-о! – Петька, аккуратно сняв и спрятав гербовую повязку, как и положено, сделал мощный глоток, опорожнив пол-емкости, потом перевел дух и почти допил оставшееся. – Хорошо-о-о! Весь день мечтал! Рассказывал детям про Онегина, а сам о пиве думал.

— Это еще туда-сюда. Если бы ты знал, о чем я иногда думаю, когда эфир веду!

— Догадываюсь. А что ты сегодня такой смурной?

— Дона убирают. Уже убрали, если честно…

— Ёлы-моталы! За что? Я же смотрю ваш канал, все на аптекарских весах вымерено, одни евреи, комар носа не подточит.

— Видимо, время пришло.

— И кто же будет?

— Пока неясно. Но боюсь, меня скоро вышибут.

— Манана? – нахмурился Шурин, осведомленный о моем конфликте со старой грымзой.

— Да, сожрет – не подавится.

— Ох, они доиграются! У вас и так там русских рож почти не осталось. – Он начал оседлывать своего любимого конька.

— Петя, умоляю, сегодня без евреев! И так тошно…

Тут наша молниеносная Лара принесла рюмки, с профессиональной памятливостью поставив передо мной бураковую, а перед Шурином – «термоядерную чили».

— Спасибо, умелица! Это мой однокурсник, наш с вами коллега – филолог…

— Очень приятно!

— Петя, у вас в гимназии есть вакансии?

— Спятил?!

— Еще пива? – спросила выпускница университета, усмехнувшись с пониманием.

— Конечно! Нефильтрованного.

— Я быстро…

Шурин проводил самарскую красавицу безнадежным взором узника семейных ценностей.

— Тебе нельзя! Ты однолюб. Давай лучше за детей и внуков! – Я поднял свою рюмку.

Мы чокнулись, выпили, и у Пети от «термоядерной чили» перехватило дыхание, он выпучил глаза, побагровел, потом просипел:

— Это что было?

— Комплимент от заведения, чтобы не опаздывал.

— Ну ты и гад! – Он судорожно глотнул остаток пива.

— Какую тайну ты хотел мне рассказать?

— Погоди – отдышусь… Сейчас… Ты помнишь моего тестя?

Но тут спасительница Лара бегом принесла нам не только скворчащую рульку, но и еще два нефильтрованных.

— О, спасибо! – Шурин припал к бокалу.

Мне показалось, что нога при разогреве подросла, а количество и качество гарнира отличались от предыдущего варианта в лучшую сторону. Поймав мой удивленный взгляд, официантка тихо объяснила: это свежая порция, а прежнюю, разогретую, она отдала на второй этаж шумной пьяной компании, где уже не понимают, что им подходит.

— Благодетельница! – воскликнул я. – А что по поводу этой роскоши сказал бы Джордж Бернард Шоу?

— Черт его знает. – Девушка пожала плечами. – Он же был вегетарианцем.

— Тогда немедленно повторите настойки! Петя, тебе снова «термоядерную»?

— Нет-нет-нет… – замахал он руками. – К-кориандровую.

— Прекрасный выбор! – оценила Лара, с вызовом посмотрела мне в глаза, поправила рыжие волосы и ушла не возражающей, как мне показалось, походкой.

— По-моему, ты ей понравился, – заметил Шурин.

— Петя, не искушай меня без нужды… Ешь, пока горячее!

Он набросился на свиное колено, как воинственный каннибал на конечность кровного врага, поверженного и зажаренного заживо. Я не отставал… В какой-то момент показалось – мы ни за что не осилим огромную порцию, но настойка нас взбодрила, а подоспевшее пиво придало новые силы, и вскоре на блюде остались лишь кости, как после привала первобытных охотников.