Дедушка влюбился - Юрий Поляков Страница 179

— На чем я остановился? – сыто спросил Шурин.

— На покойном тесте.

— Да… Но ты, Рига, учти: это должно в тебе умереть!

— Клянусь моей последней женщиной! Колись!

— Так вот, Мстислав Егорович перед смертью передал мне одну вещицу…

— Интересно какую?

— Вот эту! – Однокурсник вынул из жилетного кармана и бережно выложил на лоснящуюся столешницу пуговицу от военного кителя.

Я взял ее в руки: тяжеленькая, явно золотая, на выпуклом аверсе с ювелирной тонкостью отчеканен герб СССР, из плоского реверса торчит, как водится, петелька, а ближе к краю, если присмотреться, видна проба: звездочка с серпом-молотом и три цифры – 585.

— Не может быть… Та самая?

— Да, это пуговица Сталина.

— Откуда она у твоего тестя?

— Тут дело такое… Майор Хижняк, заместитель полковника Мошкова, был пациентом Мстислава Егоровича. – Шурин для убедительности взял с блюда обглоданную кость и поставил ее вертикально. – Ты меня понял?

— Еще бы.

— Хижняк был в офицерской спецгруппе, спарывал погоны, снимал награды, срезал и перешивал пуговицы. Их на мундире было пять – все золотые. А латунных то ли по ошибке, то ли про запас доставили шесть. Как у него это получилось, не знаю, но когда сдавали конфискат в Охранную комнату, он заменил настоящую пуговицу на латунную.

— Но ведь золото тяжелее. – Я подбросил на ладони раритет.

— Не слишком. Тогда в суматохе никто не взвешивал и не разглядывал, сложили все скопом в коробку, перевязали и опечатали сургучом, а спохватились лет через десять, при Брежневе, когда проводили инвентаризацию, вскрыли и ахнули: латунь позеленела, а золото – сам видишь! – Он забрал у меня реликвию. – Стали разбираться, допрашивать тех, кто еще живой, но концов так и не нашли… А Хижняк к тому времени умер от старых ран. Дело замяли и засекретили.

— И такой кипиш из-за какой-то пуговицы?

— Так ты, Рига, самого главного не знаешь. Помнишь, Егорыч рассказывал про старую ведьму Дору Лазуткину, как к ней во сне Ленин приходил?

— Ну!

— Так вот. О том, что Ильичу западло лежать рядом с Кобой, она тогда всему съезду с трибуны залепила. Но это еще не все: Ленин предупредил ее, что с кителя Кобы надо снять награды, погоны, даже пуговицы и уничтожить…

— Зачем?

— А затем… Если хотя бы одна из этих вещиц попадет к новому генсеку, он превратится в Сталина.

— Чушь!

— Погоди! Все не так просто. По новейшим исследованиям, вещи умершего человека сохраняют его энергетику, как аккумулятор. Древние это понимали и сжигали с покойником его оружие, предметы быта, коней, жен, наложниц… Боялись: если кто-то совокупится со вдовой, в него вселится дух усопшего.

— Тогда почему Сталин не женился на Крупской?

— Ну тебя к черту, похабник! Лучше слушай: Лазуткина рассказала об этих словах Ленина только Хрущу. Вот почему Никитка, ничего не объяснив, приказал снять с Кобы все регалии, даже пуговицы. Но потом, думаю, все-таки проболтался дочке Раде или зятю Аджубею.

— А почему не уничтожили?

— Ты меня об этом спрашиваешь? Откуда я знаю! Может, он сам потом хотел воспользоваться, но не успел, погнали его…

— Хорошо, тогда другой вопрос. Мы как-то приглашали в эфир Драпкина…

— Ну да, знаю, главный филобутонист.

— Никак не могу запомнить это слово. Так вот, он показывал нам такую же пуговицу – гордость коллекции.