Дедушка влюбился - Юрий Поляков Страница 181

66. Они же – памятники!

И тут Лара принесла нам на расписном подносе еще две настойки – бураковую и тминную. На этот раз маска закрывала ее лицо по всем правилам.

— Комплимент от заведения!

— Спасибочки, чаровница! Вы все-таки испугались ковида?

— Нет. Старший замечание сделал.

— Общепит – это чистота и порядок! – нравоучительно заметил Шурин.

— Можно счет? – попросил я.

— Конечно, – ответила она и, уходя, оглянулась.

Мы выпили за Петькино звание и обнялись по-братски. На этот раз пуговица оказалась в моем брючном кармане.

— Ну ты и наблатыкался! – удивился я.

— А как же! На большое дело иду. Ну, ладно, побежал в мою кибуцу, пора! – пошутил он и встрепенулся: – Кстати, ты знаешь, что сначала устав колхозов разрабатывала шайка евреев во главе с Яковлевым-Фридманом, а пример они брали как раз с кибуцев, которые хорошо показали себя в Палестине: там в самом деле все было общее, вплоть до кухонной утвари, и это понятно: на историческую родину ехали не Ротшильды с Авенами и Вексельбергами, а беднота – налегке, с небольшим заначками, и потому инвентарь, живность, семена покупали вскладчину. В результате все было коллективное. Вот бундовцы и решили на Руси колхозы по примеру кибуц завести: кур, хомуты, грабли и корыта обобществлять. Ну, наши мужички сначала за вилы, потом за обрезы… Власть быстро спохватилась: мол, головокружение от успехов – погорячились. Сталин в 37-м этого Яковлева расстрелял к чертовой матери. Ну, пока! Ленка меня прибьет. Привет Инь! В следующий раз я угощаю…

Так я и поверил – народный учитель смолоду отличался прижимистостью. Когда безумец умчался, я вспомнил вдруг про чехонь. Ну ничего, с Артемом погрызем под пивко…

Официантка принесла счет. Я заплатил карточкой, вложив в кожаные корочки синюю тысчонку, хотя хватило бы и аметистовой пятисотки.

— О, спасибо! Заходите почаще! Редко везет обслуживать таких интересных людей.

— Слушайте, Лара, а как вы вообще относитесь к телевидению? – спросил я, вспомнив о хамском задании этой старой суки Мананы.

— Никак. Стараюсь смотреть пореже. Ваших передач это, конечно, не касается.

— Понятно. А если я приглашу вас в эфир?

— Меня? – Она обидно засмеялась. – Всеволод Иванович, я смотрела кино «Москва слезам не верит» и знаю, как Рудольф, впоследствии Родион, охмурил наивную лимитчицу Катю. Я не наивная.

— Вы меня неправильно поняли, Лара! – смутился я.

— Наверное. Но если вы хотите продолжить знакомство, давайте лучше где-нибудь посидим, выпьем кофе. На Арбате уйма хороших мест. Я бы с вами поболтала. Думаете, весело подносы целый день таскать? А вы человек очень интересный…

— Отлично, давайте повидаемся! Но я действительно хочу пригласить вас на передачу «Лицей». В массовку – сами понимаете. Там как раз речь пойдет об Уайльде. Ваша тема.

— Если вести будете вы, тогда почему бы и нет. Я ходила на телевидение в Самаре.

— Нет, вести будет Морис Грандов.

— Неприятный тип.

— На ТВ вообще приятных людей мало, профессия такая. Но я думаю, вы сможете задать ему пару хороших вопросов. А там посмотрим…

— Спасибо за предложение. Когда?

— Уточню и перезвоню. Напишите ваш телефон! – я по старой, еще советской привычке протянул ей салфетку.

— Без проблем. – Лара снисходительно улыбнулась и достала из кармана смартфон. – Лучше свой продиктуйте! Я вам потом сделаю контрольный звонок, и вы забьете мой номер.