Дедушка влюбился - Юрий Поляков Страница 201

— О, возвращение блудного сына! – вскричал профессор и даже вышел из-за стола, чтобы обнять меня. – Зачем пришел, Ригин, неужели все-таки надумал диплом получить?

— Да, надумал.

— Прекрасно! Видишь, как полезно в армии послужить – выбили дурь-то! Много у тебя хвостов?

— Не помню… А можно без потери года?

— Все от тебя зависит. Пиши заявление! Разберемся.

В этот момент в кабинет заглянула бледная беременная студентка, видимо, пришла оформлять академический отпуск по семейным обстоятельствам.

— Гош, ты скоро? – капризно спросила она и заметила меня. – Ой… Георгий Васильевич, мы в консультацию опоздаем…

— Сейчас-сейчас, милая! У нас, Анечка, радость, Сева Ригин вернулся. Будет восстанавливаться. Ах, ты же еще не знаешь. – Он повернул ко мне счастливое лицо. – Вот сочетались законным браком…

Только тут я заметил, что на волосатом безымянном пальце профессора сияет новенькое обручальное кольцо, такое же, как и на руке его юной жены.

— Поздравляю! – я сердечно улыбнулся бывшей Ассоль. – Значит, вы теперь тоже Богохульская?

— Ну вот еще. – Ее личико по-мышиному насупилось. – Я была и останусь Кутеповой!

…Через неделю, замирая сердцем, я примчался в диспансер за результатами и, объяснив хмурой очереди, что мне только спросить, заглянул в кабинет.

— Отрицательная, отрицательная, успокойся же ты, наконец! – замахал руками Абовян. – Иди и впредь не греши!

Я на радостях занял денег у отца и позвал Стригунью в кино на «Любовь и голуби», они шли только в занюханном «Вымпеле». Инна холодно выслушала мое предложение и поначалу отказалась, мол, уже видела этот фильм еще зимой в «Художественном», когда народ ломился на него как ненормальный, но у нее стрижется директор кинотеатра, поэтому они пошли на премьеру чуть ли не всей «Чародейкой» и обхохотались. Потом, все-таки смягчившись, она снизошла: ладно, схожу еще раз только ради тебя, но если будешь ко мне приставать… Я поклялся: ни-ни!

Целоваться мы начали, едва погас свет. На экран я все-таки поглядывал вполглаза: понравился дураковатый Михайлов, особенно как он, отпускник с чемоданом, открыл дверь, чтобы выйти на крыльцо, и вывалился в лазурное море, набитое визгливыми голыми курортниками. Глянулась и заполошная селянка Нина Дорошина, когда она с криком «кошка крашеная!» таскает за прическу городскую фифу – писклявую жеманницу Гурченко, которую я смолоду терпеть не могу. Ничего, кроме удивления, не вызвал Юрский, неумело канавший под престарелого деревенского пьянчугу. Он бы еще Деда Щукаря сыграл…

— Следующая станция – Лысенковская, – прохрипело вагонное радио.

Я напоследок кликнул «Новости последнего часа» и обомлел: с экранчика на меня смотрел грустный Гильдин. Ого, объявлен в международный розыск! В кратком комментарии сообщалось, что прокуратура возбудила уголовное дело по фактам грандиозных махинаций в сети «Продмагия», и прежде всего массовой торговли неучтенными товарами. Но, как водится у нас в Отечестве, подозреваемый накануне задержания успел покинуть пределы Российской Федерации. На личном самолете.

«Доигрался, Семен Захарович! – здорадно подумал я. – Интересно, Инь уже знает? Такая утрата!»

74. Многочисленный второй

Я вышел из электрички на платформу, бросил в урну использованную маску и с наслаждением, полной грудью вдохнул неизъяснимый воздух осеннего вечера. К ночи немного похолодало. На черном небе мерцали звезды, похожие на рассыпанную алмазную крошку, но попадались и каратники. Примятая сбоку Луна желтела над Лысой горой. Я вспомнил, как в детстве меня учили определять фазу. Если месяц развернут влево, вроде первой закорючки прописной буквы «Ж», это означает «Жизнь» и Луна растет. Когда же серп смотрит вправо, как буква «С», – это «Смерть», следовательно, мы имеем фазу убывания. Сегодня вмятина слева. Да здравствует жизнь!