Дедушка влюбился - Юрий Поляков Страница 39

— Здорово, Гингема! – улыбнулся я.

— Здорово, Го-го! – отозвалась дочь.

Такой ник (в честь злой волшебницы из книжки «Волшебник Изумрудного города») появился у дочери не случайно: в интернете ее считают одной из самых свирепых блогерш. А Го-го – это я, «говорящая голова», безобидная милая аббревиатура. Дочь склонна к полноте, видимо, в бабушку Катю, поэтому постоянно сидит на диете, героически голодает, что делает ее раздражительной, нетерпимой, резкой, но как раз эти качества привлекают пользователей, у нее уже столько подписчиков, что на Веркином блоге «Отвали, урод!» кое-какие фирмы размещают рекламу, и она – с ума сойти – зарабатывает приличные деньги, даже выдает на карманные расходы Гепарду. Ландшафтный дизайн давно забыт, и наш дачный участок скоро станет похож на северные джунгли.

— Чем это воняет? – поморщилась она.

— Вот – испекла! – Инь бросилась к ней с блинчиками.

Но дочь гневно отвергла материнский порыв, скривившись так, словно ей предложили на завтрак крысу, фаршированную тараканами. Затем она, как малознакомого покойника, поцеловала в щеку мужа, с плохо скрываемым отвращением приняла ответное лобзание, такое же ритуальное, и достала из холодильника йогурт нулевой жирности. Бедное дитя! Как же мне ее жалко! Ведь жизнь – это еда и секс с перерывами на вынужденное служение обществу.

— Слышал, Го-го, про могилу Малевича? – спросила Гингема, съев ложку простокваши как лекарство, вроде гадости моего детства – рыбьего жира, он теперь называется «Омега-3» и стоит недешево.

— Пока нет.

— Интернет бурлит.

— Надо посмотреть. У меня как раз сегодня сюжет о «Синем квадрате».

— Кто придет?

— Мулова и Абрамцев.

— Жесть! Как ты можешь с этими дебилами разговаривать?

— Работа такая, дочка.

— А чего это ты сегодня так вырядился? – поинтересовалась она с понимающей усмешкой.

— Ничего я не вырядился, оделся как всегда…

— Влюбился, что ли? Хотя ты на это уже неспособен. Скорее всего, плановый левак.

— Вера, подбирай выражения, с отцом разговариваешь! – Инь одобрительно одернула дочь.

Мы с зятем грустно переглянулись, как терпеливые самцы, вовлеченные в многовековой, освященный традицией, но безуспешный эксперимент по сохранению моногамного брака.

— Как там Зинка? – спросил я, чтобы перевести разговор на другую тему.

— Час с ней вчера по скайпу говорила, – ответила Гингема. – Все хорошо. Учит немецкий. У нее там какой-то мальчик появился – филиппинец. Дядя Тёма привет всем передавал, особенно тебе – Го-го!

— Угу… – кивнул я, понимая, что шурин таким образом напоминает мне про 10 тысяч евро.

— Филиппинец? Негр, что ли? – вскинулся Артем.

— Сам ты негр, Пальчиков! А хоть и негр, это ее жизнь, – буркнула Верка, с ненавистью доедая нулевой йогурт.

— Не хотелось бы черного внука… – вздохнула Инь.

— Ну, филиппинцы, скорее, не черные, а коричневые, – успокоил я. – В хорошем смысле. А расовый тип у них – южномонголоидный.

— Час от часу не легче! – озаботилась жена. – Откуда ты все это знаешь?

— У нас на канале был цикл «Какого мы роду-племени?». Но ты же не смотришь мои передачи.

— Когда есть время, смотрю.

— А я против коричневых монголоидов, – твердо произнес Гепард.

— Тебя, Пальчиков, если что, никто даже не спросит, – скривилась Гингема. – И с чего вы взяли, что она замуж собралась?