Благовест - Алиса Клима Страница 90

Губина пожала плечами:

— Чудная ты, Александрова.

— Есть такое, – улыбнулась Вера.

В последующие несколько дней наряды стабильно приходили по зоне. Вера недоумевала, но вопросов не задавала.

В один из таких дней, выходя из актового зала, она увидела, что в ее сторону быстрым шагом направляется Ларионов. Вера заволновалась и не могла решить, что делать: заходить обратно в актовый зал, оставаться на месте или идти ему навстречу в сторону бараков. Из-за замешательства растерянно стояла перед клумбой и смотрела, как он приближается.

Наконец Ларионов поравнялся с ней.

— Вера, здравствуй, – сказал он спокойно и просто. – Я хотел поговорить. Возможно ли это? Я не буду долог, – добавил он робко.

Вера невольно опустила глаза от смущения, словно прошло несколько лет с момента их последней встречи.

— Конечно, – ответила она дружелюбно.

— Пройдем в учебный класс, – предложил Ларионов. – Я не хочу стоять посреди зоны под прицелом любопытных людей.

Они поднялись на второй этаж в класс, где еще недавно шли уроки.

— По правде сказать, – вдруг начала Вера, – я тоже хотела с вами поговорить. Но не вышло.

— Вышло, – сказал он с нежностью, которую всячески пытался скрыть. – Мне просто понадобилось немного больше времени, чтобы привести в порядок дела и… мысли.

— Можете тогда ответить мне на наболевшие вопросы? – сказала Вера деловито, как делала прежде.

Ларионов пожал плечами, понимая, что разговор пошел несколько в другом русле, чем он желал.

— Все что угодно, – ответил он тихо.

— Нам ничего сию минуту не угрожает из-за той комиссии?

— Нет, Вера. Нет нужды тревожиться. Там все пока утряслось.

Вера обошла свой стол и поводила по нему руками.

— Мы тут еще недавно учили людей, – вдруг сказала она, и ее раскосые темные глаза особенно заблестели.

Ларионов испытал неимоверное смущение. Как ей это удавалось? Она всегда повергала его в смятение, волнение, мгновенно лишала воли. Когда он видел ее слезы, сразу забывал обо всем и хотел лишь приласкать. Лицо его начинало искажаться от сдерживаемых порывов, и он выглядел скованным и неуклюжим в попытках усмирить чувства.

— Ну что ты, в самом деле, – хрипло вымолвил он. – Будешь ты еще учить людей: и тут, и на воле. И скорее, чем думаешь.

Вера вскинула на Ларионова взгляд. «Он родной мне», – подумала она.

Ларионов отошел к окну и какое-то время смотрел на улицу, пытаясь унять волнение.

— Григорий Александрович, второе, что надо понять, – почему мы сняты с общих работ, – продолжила Вера. – Что-то снова происходит? Это никак не угрожает вам?

Ларионов развернулся к ней.

— Нашла за что волноваться! – уверенно, но ласково сказал он. – Не думай об этом. Это пустяки, Вера. Нужно содержать зону. Без ваших рук тут все приходит в запустение… И я получил на то разрешение сверху.

— Это правда? – Она наклонила голову и немного лукаво улыбнулась.

Ларионов снова отвел взгляд, не в силах равнодушно смотреть на нее.

— Даю слово. Если, конечно, оно что-то значит…

— Не надо лезть в бутылку, – улыбнулась Вера. – Вы и сами знаете, что тут оно для каждого значит многое.

— Не о том я хотел поговорить с тобой, Вера, – не выдержал Ларионов, и она заметила, как он побледнел. – А вот как раз о бутылке…

Вера вздрогнула, представив вечер в его спальне. Ларионов заметил, как она переменилась и словно внутренне сжалась. Не могла пристроить руки и все время что-то пыталась с ними сделать.