Благовест - Алиса Клима Страница 91

— Вера, – тихо начал он, – я хотел признаться тебе, невзирая ни на что… Хотел, чтобы ты знала…

Он умолк и перевел дух.

— Это все постыдно, – вдруг сказал он снова хриплым голосом. – Тот вечер, мое поведение, мой недуг, то, что ты вынуждена была видеть…

— Вы не должны…

— Прошу тебя, Вера, позволь мне объяснить. Ведь я не прощения просить пришел. Я думал, что вообще не способен на подобные чувства… – Ларионов запнулся.

— Григорий Александрович… – не в силах видеть его унижения, пролепетала Вера.

— Вера, – перебил он. – Вера, я прошу тебя не изгонять меня из своей жизни… Выслушай меня. Я думал, дружба с женщиной невозможна, думал, что невозможно дружить с женщиной, к которой тянет…

Вера прижала руки к лицу, багровея от его признаний.

— Но я нашел в тебе друга, самого доброго и преданного из всех, что знал, – вдруг сказал он. – Я никому в этом мире не доверяю, как тебе. Я не дурак. Я ведь понимал, еще когда узнал, кто ты, что все безнадежно для меня. И все же не сумел отказаться.

Вера села за свой рабочий стол и, уронив голову на руку, теперь блуждала глазами по столу, словно пытаясь найти точку опоры.

— Я измучил нас обоих… Не знаю, почему так выходит. Всякий раз, когда я делаю хоть что-то хорошее, я тут же все рушу своим идиотизмом, неспособностью сдерживаться и пьянством… И всякий раз ты меня прощаешь и продолжаешь терпеть рядом. Но отчего я рушу? Отчего?! Если больше всего на свете я страшусь лишиться в своей жизни этой связи…

— Это безумие… – прошептала Вера.

Но она видела, что Ларионов слишком возбужден, чтобы остановиться.

— Отчего я не могу просто быть покоем, плечом? И я понял отчего. Я просто не знаю, как это бывает у нормальных людей: как ухаживают за женщинами, как строят семьи, как создают уют и тепло для других… Я не умею. Потому что не знал всего этого. Я непригоден для нормальной жизни. И то, что ты тогда видела… Да, я бываю таким. Это и есть та часть меня, которой я стыжусь и скрываю от тебя. Но разве в этом беда? Беда в том, что я причиняю боль самому драгоценному, что есть в моей жизни…

— Вы не должны больше всего этого говорить! – вырвалось у Веры с дрожью в голосе. – Вы ничего не понимаете! Вы думаете, что все понимаете обо мне. Но вы не все понимаете… Я вас никогда не осужу! Что бы вы ни сделали…

Она вдруг заплакала.

— Ну что ты плачешь? – Ларионов инстинктивно приблизился к Вере, не понимая, что ему делать.

— У нас есть проблема, – сквозь слезы промолвила она. – Но я не знаю, как вам сказать… Это так стыдно…

Вера зашмыгала носом.

— Ради бога, Вера, – Ларионов взял ее за плечи, – в чем дело? Ты же знаешь, что я сделаю все, что могу.

Вера подняла на него лицо, поджала губы и решилась:

— У нас завелись вши. Много… – Она закрыла лицо руками.

Ларионов вдруг притянул ее к себе и прижал к гимнастерке. Она слышала, как он тихо посмеивается, гладя ее по волосам.

— Ну дурочка ты, – ласково сказал он. – Ну какая же тут проблема? Выведем мы у вас вшей – не печалься, девочка моя.

— Ага! – Вера вскинула на него взгляд и отстранилась. – Наголо обреете?

Ларионов смотрел на нее с нежностью.

— Будем думать, как вывести без этой меры, – улыбнулся он.

— Вот вы смеетесь, а в бараке все чешутся! У Забуты они на подушку сыплются… Новенькие привезли с этапа. А Сашка их плохо осмотрела. За месяц весь барак завшивел. И не приближайтесь ко мне, а то и вы подцепите…