Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс Страница 102

Отныне моим главным приемом пищи был обильный завтрак после прохождения дневного этапа. Как правило, я съедал его около десяти часов утра в каком-нибудь кафе, перед тем как заселиться в отель. Фрукты, хлеб и воду для следующего этапа я покупал днем в супермаркете.

За эти три паломнические ночи я, благодаря медитации, смог по-новому взглянуть на вопрос о смысле жизни и ее наполненности. Мое паломничество приобрело новое измерение. Теперь речь шла не о том, чтобы найти себя. Теперь главное – чтобы меня не нашел кто-то другой. Это превратилось в своеобразный спорт – ускользать от неизвестного противника. Но этот спорт не приносил мне удовлетворения. Он меня выматывал. Я отправился на Камино не для того, чтобы не умереть. Я выбрал паломничество, чтобы жить. Эту мысль я записал в дневнике:

Смысл моей жизни не в том, чтобы убегать от смерти.

Так я не сделаю ее наполненной.

На четвертый день ночного паломничества наконец-то наступила очередная суббота. День Эмили. После завтрака я позвонил Катарине по старой «Нокиа» из своего номера в отеле. Она не сразу позвала Эмили, а сначала сказала:

— Шалунишка и Милашка мертвы.

Я пошатнулся и рухнул на матрас.

— Как?.. Что случилось?

— Хайко устроил в саду загон для кроликов. Прямо у забора Эбертов.

— И?

— У Эбертов в саду растет белладонна. Хайко думает, что несколько листиков и ягод, вероятно, упали в вольер. В общем… два дня назад я нашла Шалунишку и Милашку мертвыми. С широко открытыми ртами. Очевидно, оба отравились.

Картины скончавшейся Эви и мертвых кроликов слились в голове в один ужасный образ. Это было дело рук Хайко.

Хайко воспринимал кроликов как опасность. Он изгнал их в сад. И теперь они мертвы.

Маркировка. Блокировка. Удаление.

Я ни на секунду не поверил в это вранье. Как кролики могли объесться белладонной, если сейчас даже не сезон? Да этот тип болен на всю голову. Травить маленьких кроликов!

— Как Эмили это перенесла?

— К счастью, она не видела их мертвыми. Я обнаружила их, пока Эмили еще спала.

— И что ты сделала?

— Сначала положила зверьков в картонную коробку и отнесла в подвал. Потом оставила дверь загона открытой и положила в клетку маленькое письмо. Эмили нашла его и принесла мне. И я его ей прочитала.

Я нервно сглотнул.

— И что было в письме?

— Там, буквами с кроличьими ушками, было написано, что… – Я услышал, как Катарина тоже сглотнула. – Там было написано, что Милашка и Шалунишка отправляются в путешествие и пусть Эмили о них не беспокоится.

У меня выступили слезы. Я даже не предполагал, что в Катарине так много любви и фантазии.

— Эмили в это поверила?

— Конечно. Для нее кролики отправились в путешествие. Как ты.

— А ты сама во что веришь?

Катарина сразу поняла, к чему я клоню.

— В путешествие кроликов я верю так же слабо, как и в отравление белладонной. Хайко тут уже несколько дней причитает – мол, у него аллергия, из носа течет, и якобы из-за кроликов приходится все время сморкаться. Я не хочу верить, что встречаюсь с человеком, который травит кроликов моей дочери. Но боюсь, что так и есть.

— Гони его в шею.

— Бьорн, если он действительно настолько больной, что способен убить животных, то я не знаю, как он отреагирует, если я его выгоню. Как только ты вернешься, я все выскажу Хайко открытым текстом. Но пока не хочу устраивать перед Эмили драму.