Роман Марсо Миллера - Марсо Миллер Страница 107

Над озером разгорался рассвет, первые лучи солнца согревали мне спину, как будто призывая продолжить чтение. Я была в ужасе от того, что мне предстояло узнать. Жад была мне настоящей подругой. Она всем со мной делилась – клялась, что всем.

На следующей странице начиналась новая глава со своим названием.

Корень беды: тайна Жад

Нам было десять и девять лет, мы были детьми. Мы с Жад были неразлучны, нас, словно близнецов, связывала друг с другом магнетическая сила. Казалось, эти узы ничто не могло разорвать. Мы подолгу вместе играли. В особенности в большом ангаре, где отец держал свой “Сэвидж Боббер” и приводил его в порядок. В его отсутствие мы играли с этой прекрасной птицей. Я был пилотом, Жад – механиком. Подражая взрослым, мы делали вид, будто двигаем рычаги, следим за приборами, настраиваем их. Самолет, похожий на большой аттракцион в парке развлечений, был для нас самой лучшей игровой площадкой. Однако Жад слишком серьезно отнеслась к игре и своим навыкам механика. Она покопалась своими детскими ручками в четко отлаженном моторе самолета. Когда в то утро наш отец взлетел, мы были далеки, очень далеки от мысли, что вынесли ему приговор. Двигатель подвел его над озером, видимо, в самый неподходящий момент, когда он совершал сложный маневр. Он погиб из-за нас.

[…]

Получается, Жад и Марсо связывало чувство вины за смерть отца. А я ни разу не заметила, не почувствовала их скрытую трагедию… Ее доказательство мирно дремало прямо подо мной, на глубине почти в тридцать метров. У меня внутри все сжалось. Я почувствовала, как мое лицо сморщилось от грусти и сожалений.

Я почти задыхалась, словно только что одолела высокий перевал. Мне нужно было продолжать, узнать правду, всю до капли. Начиналась новая глава:

Происшествие на озере

Но за этой страницей никакого текста не было. Глава исчезла – или не была написана? Вместо нее я обнаружила следующий заголовок:

День, когда пропала Жад

Но и после этой страницы текста я не обнаружила. И от досады невольно вскрикнула.

Оставался только последний листок. Я впилась глазами в одну фразу, перечитала ее несколько раз, не веря своим глазам, и то, что я хранила внутри все эти годы, со дня исчезновения Жад, хрустнуло и сломалось. Плотина, возведенная двадцать лет назад, внезапно рухнула. Боль, так долго томившаяся в заточении, выплеснулась наружу, бурля как неудержимый поток. Меня трясло, я корчилась в судорогах и не могла дышать. Рыдания поднимались откуда-то из живота, я всхлипывала, издавая незнакомые, дикие звуки: горе, которое я скрывала два десятка лет, наконец прорвалось наружу. Когда мой организм снова обрел способность дышать, я прокричала имя Жад, как будто мой хриплый голос мог ее вернуть.

48

Сидя среди рассыпавшихся по палубе листков, я пыталась прийти в себя. Поднялся легкий утренний ветерок, и озеро стало переливаться всеми цветами. Я сложила страницы по порядку и убрала рукопись в каюту. Я погладила татуировку на лодыжке – нашу с Жад татуировку. У меня по щекам не переставая текли слезы. На рисунке были наше озеро, горы и… этот самолет: она заставила меня поклясться, что я его не забуду. Я скучала по ее голосу, по ее чуткости, по всему. У меня никогда больше не было такой близкой подруги, и необъяснимость ее смерти разрывала меня.