Шурале - Даша Бунтина Страница 116

— Вы не переживайте, я сказал «домой» – значит, домой. Мы родственники Нины, а вы ждите, примет. Если дождь не пойдет, – сказал Костя и таинственно возвел глаза к небу.

Девушка перепугалась и посмотрела наверх, где нещадно палило солнце.

— То есть как, она в дождь не принимает?

Костя не ответил и покачал головой, осуждая ее неосведомленность.

У входа в подъезд стояла старушка, и при виде Кости она расплылась в улыбке.

— Ну как вы? – Иванов приветствовал ее.

— Ох, сынок, хорошо. Катенька ходить начинает, спасибо вам за все, Ниночку пусть Бог хранит, я тут огурцов да помидоров принесла отблагодарить.

— Ну и прекрасно, идемте, идемте со мной, я пропущу.

В подъезде пару раз еще пытались взбрыкнуть несколько человек, что Костя рвется без очереди, но он театрально цыкнул и громким голосом известил, что внук – к бабке идет. На том все разговоры и стихли.

Обычная дверь, обитая коричневым дерматином, с цифрой два, ничем не выделялась. Вот только при входе все перешептывались, общались, да вели себя как-то почтительно. Выстроились все строго вдоль стены, покрашенной не в привычный зеленый, а в вырвиглазно-голубой. Только краска тут давно облупилась, и подъезд никто не перекрашивал. Поясок белого цвета соединялся с потолком, который местами покрывала паутина.

Вике это все напомнило поход в церковь, но она передернула плечами, подумав, что грех, наверное, такие вещи сравнивать, а потом сама себя отругала за надуманность и мнительность.

Костя позвонил три раза и дернул металлическую ручку на себя.

— Это я, баб, свои!

— Иди на кухню, сейчас буду! – раздался в ответ низкий хрипловатый голос.

— Ба, тут это, к тебе бабушка Катеньки, я ее провел мимо очереди, а то стояла с пакетами.

Вместо ответа послышался скрип дивана, а за ним – шаркающие тяжелые шаги.

Бабушка Кости была невысокой, очень загорелой, с длинной, выкрашенной хной косой. Она вышла в коридор и тут же, склонив голову, улыбнулась, увидев бабушку с пакетами. Как и Костя, она носила очки с толстыми линзами.

— Ну чего, как вы, Мария Семеновна? – спросила она и развела руки в стороны.

— Ой, Нина Валерьевна, Катенька же встала, и я вот принесла вас отблагодарить.

— Ну, не стоило, не стоило. А я и не сомневалась, что встанет. Говорила я вам, пока вы тут крокодильи слезы проливали. Вы это бросьте, – она указала на пакеты. – Главное, вашей Кате лучше. Вы все сделали, как велено было?

— Да, да, полотенцем вытирала, воду выпила она, ну а я жду новолуния и свечку поставлю.

— Ну и будет. Давайте, что там у вас. Костенька, помоги.

— Нина Валерьевна, спасибо вам от всей нашей семьи. – Бабушка едва держалась на ногах, челюсть у нее затряслась, и она вытерла ладонью слезу. – Мы вас никогда не забудем, Бог да хранит вас.

— Ну, ну, полно. Чем могу, тем и помогаю, иначе никак, – сказала Нина Валерьевна. На этот раз улыбка вышла тяжелой и словно болезненной.

— Кость, ты проводи и… – Нина Валерьевна посмотрела на Вику и замолчала. Затем сняла очки и протерла лоб рукой, словно стирая волосы назад. – И скажи, что обед на час будет.

Вика, сама не зная почему, склонила голову и тихо сказала:

— Здрасьте.

— Да уж, здрасьте, милочка, ну и принесла же ты темень в мой дом. – Нина Валерьевна посмотрела на Костю и без слов стала отчитывать его.