Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская Страница 118

— Самообороной… – Женщина скривилась так, будто готова была разрыдаться, однако все-таки справилась с собой. – Самообороной, конечно! Он ударил меня кухонным ножом двадцать два раза. А у него на руках нашли синяки, к которым я не имела никакого отношения! Но это самооборона… Меня выставили агрессивной алкоголичкой, и новый приговор он действительно получил за самооборону – совсем другой срок, совсем другие условия… И я думала, что это страшно… Но страшно оказалось другое.

— Что же?

— Что это не закончилось – и никогда, наверно, не закончился… Он отсидел. Половину срока, вышел за хорошее поведение. Оказывается, он способен на хорошее поведение! Или нет, это уже не важно. Он захотел отомстить мне, но не хотел больше в тюрьму. И Юпшиц научил его, что делать! Теперь он может ходить за мной по улице, шаг в шаг, но, если не касается – жаловаться мне не на что. Может ночь простоять под окном моей городской квартиры, я на первом этаже живу… Наказать нельзя, он ведь ничего не делает! А может праздник себе устроить: врезался в мою машину, сказал, что случайность, вину признал, все оплатил… Но заставил меня с ним общаться! И снова может, в любой момент… Что бы я ни делала, я уже никогда от него не освобожусь, не по-настоящему…

— Вот такое я и хочу прекратить.

— Знаю, что хотите. Но не сможете. А я и пытаться не буду, только хуже станет!

— Что? Но почему вы тогда вызвали меня сюда? – растерялась Таиса.

— Потому что мне позвонил… кто-то. Я не смогу доказать, кто именно, поэтому не буду его называть. Он просил передать вам кое-что. Следуйте за мной.

Женщина спустилась с крыльца и направилась в обход дома. Таиса уже знала, что ей не понравится это зрелище, и все равно пошла следом. Она не хотела приносить в жизнь этой женщины беду, но явно принесла. Лучшее, на что она сейчас была способна, – это разделить с ней последствия.

А последствия эти были действительно страшными. Таисе одного взгляда хватило, чтобы понять это – нечто багрово-красное, бесформенное, раздавленное было растянуто среди высокой травы. То, над чем кружились густым роем мухи. О причинах гадать не приходилось – тошнотворный запах расползался все дальше.

Говорить не хотелось, знать не хотелось, и все равно Таиса заставила себя спросить:

— Что это?

— Это… Это еще вчера было моей собакой. – Женщина все-таки сорвалась, не удержала слезы. – Той самой, которую я завела, чтобы хоть как-то избавиться от вечного кошмара, и пожалуйста! В любой момент, откуда угодно… Он никогда не отпускает… И почему потребовалось такое, чтобы это понять?! Не знаю, кем ты себя возомнила, но ты не сможешь его остановить! А если продолжишь вот так на него нападать… Ты реально погубишь людей – и только ты будешь в этом виновата!

* * *

Когда Форсов сказал, что им с Таисой нельзя отправляться на это задание вместе, Матвей не спрашивал о причинах, а наставник их не называл. Это не значит, что принять такой расклад было легко, внутреннее сопротивление вспыхнуло зарождающимся лесным пожаром. Но Матвей умел быстро такое гасить, да и проводить психологический анализ не разучился.

Он прекрасно понимал, почему Форсов принял именно такое решение. Хотелось спорить, однако даже наедине с собой Матвей не мог уверенно сказать, прав наставник или нет. Да и какая разница? Младший профайлер еще до совершеннолетия усвоил, что в беседах с Николаем Форсовым можно выйти на два вида споров. При первом психолог внимателен и открыт аргументам собеседника. При втором он уже составил мнение, которое менять не собирается – уж точно не с подачи того, кого считает заинтересованной стороной!