ПсихирЪ - Александр Беляев,Мария Тучина Страница 127

— Почему же, Петр? Что вас беспокоит? – с готовностью откликнулся Иван Петрович.

Пете хотелось успокоиться, передохнуть, привести мысли в порядок. Но, зная о связи Бехтерева с Антиповым, он не мог доверять своему психологу так, как раньше. «Я чувствую себя в опасности, потому что вокруг происходит черт знает что, гибнут люди, а вы, как мне кажется, в этом тоже замешаны, хотя не понимаю как». А вдруг Бехтерев в курсе всего происходящего, вдруг ему его ученики – Илия и Антипов – рассказывают про Петю на своих сессиях и психолог просто издевается, прикрываясь профессиональной этикой, тайной «исповеди»?

Петя посмотрел прямо в глаза психологу, словно ожидая, что тот как-то выдаст себя. Но взгляд Бехтерева излучал бесконечную заинтересованность и готовность принять все, что Петя скажет. «Идеальный психолог» – подумал Петя и внезапно вспомнил странный визит Родиона, еще одного пациента Бехтерева. Петя тогда отмахнулся от парня, это было логично, учитывая нестабильность его психики и злоупотребление наркотиками в прошлом. Но сейчас по спине Пети пробежал холодок. Поколебавшись, он спросил:

— Иван Петрович, вы меня извините за странный вопрос, но я чувствую, что должен его задать…

— Да, пожалуйста, Петр, вы вольны задавать мне любые вопросы, – ответил психолог и ободряюще улыбнулся.

— Иван Петрович, вы – человек? – Петя смягчил первоначальную формулировку, которая крутилась в голове.

Психолог посмотрел на Петю и нахмурился.

— Вы ведь не так хотели спросить. Попробуйте еще раз.

Он как будто ждал другого вопроса и был слегка разочарован.

Петя раздраженно кивнул, мол, как хотите.

— Иван Петрович, вы – тульпа?

Спросил и сам усмехнулся, тем не менее внимательно следя за реакцией психолога. Иван Петрович спокойно выдержал взгляд Пети и с оттенком облегчения кивнул.

— Я рад, что вы спросили. Столько усилий, столько переплетений людей, цепочек событий. И все ради этого вопроса.

— То есть правильно ли я понимаю, – медленно уточнил Петя, – что вы – бестелесный плод моей фантазии? Самовнушенная галлюцинация?

Психолог выдержал драматичную паузу.

— «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…»

— Хватит этих умных цитат и сложных конструкций! Либо вы мне все объясните, либо я сейчас разнесу здесь все к чертовой матери! – Петя почувствовал, как в нем поднимается волна бешенства.

— И что же вы разнесете, Петр? – хитро спросил Бехтерев. – Вот это?

На долю секунды мигнул свет, а когда включился, Петя осознал себя в пустой комнате. Тусклый свет фонарей за окном выхватил из темноты два стула и пластиковый цветок в горшке – все ровно так, как было во внеплановый визит Пети полторы недели назад.

— Что за… – выругался Петя.

Свет снова мигнул. И в этот момент обстановка кабинета Бехтерева вернулась обратно. Иван Петрович пристально наблюдал за реакцией Пети.

— Я прошу прощения за наглядную демонстрацию. Но так гораздо эффективнее, чем объяснять словами. В терапии допускаются провокации, если не вредят пациенту. Но объяснить механизм этого явления я не возьмусь, так как по большому счету сам являюсь его объектом, а не актором, как хотелось бы.

— Расскажите мне все, Иван Петрович.

Сердце у Пети бешено колотилось, но он взял себя в руки.

— Петр, я расскажу, что могу. Во-первых, я чувствую себя человеком, хоть и не существую в привычном протяженном измерении. И моя роль накладывает на меня определенные ограничения… Я уверен, вы все поймете.