Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер - Роберт Кеппел Страница 171

— Восемнадцатая.

— На ней повернул направо, поехал на юг, и южнее горы Тейлор много чего вылетело из машины. По кюветам и по краю дороги.

— Вы съезжали на обочину?

— Да. Останавливался, выбрасывал. Уже рассвело, и я был в полной панике… хотел избавиться от всего. Не хотел везти домой ни одной вещи – никаких напоминаний.

Эта часть его modus operandi походила на чистую неорганизованность. Выкидывая одежду Хокинс и орудия убийства где попало, он оставил массу улик. Спасло его только одно – рядом не оказалось полицейского. Маска «умного, обаятельного убийцы» спадала: в первые часы после убийства он был крайне уязвим. И, возможно, другие убийцы такого типа – тоже.

— Вы выбросили и что-то свое? – уточнил я.

— Конечно. Портфель, костыли, все барахло. И монтировку, и наручники, все. Через пару недель я злился на себя – пришлось покупать новые. Это не смешно, но так все и было, – усмехнулся Тед.

У меня всплыло в памяти, как поисковик ESAR нашел на склоне ржавую монтировку. Многие хотели оставить ее, но что-то заставило меня взять. Теперь все стало ясно: не могло быть естественной причины, чтобы монтировка оказалась именно там.

Тед заметно устал от разговора в пустоту. Даже он понимал: говорить можно сколько угодно, но кто ему поверит? Ему нужно было дать деталь, известную только убийце и полиции. Я спросил:

— Теперь, когда вы вспомнили Хокинс… Можете назвать что-то, что знаете только вы и мы?

Он помолчал.

— Деталь про тест по испанскому хороша, – добавил я.

— Она правда это сказала. Если только это не были галлюцинации. И еще: ее называли Джордж. И… она приколола синие брюки английской булавкой – они были ей великоваты.

Я молчал. Это было стопроцентное подтверждение. О булавке знали только мы.

— Это все, что приходит в голову, – вздохнул Тед. – Может, всплывут какие-то обрывки, но разговоров было мало.

— Хорошо. А что насчет двух других останков там же? – спросил я, забыв, что он отказался говорить об Отт и Насланд.

Длинная пауза. Он колебался. Чтобы вернуть его к разговору, я быстро вставил:

— Еще один вопрос о Хокинс.

— М-м? – отозвался он, всем видом показывая: «Задавай уже нормальный вопрос».

Я постучал ручкой по планшету:

— Когда это произошло?

— Когда?

— Да.

— В мае…

— Она пропала двенадцатого июня, – напомнил я.

— Июнь? – Тед усмехнулся. Он явно путался: Паркс и Болл были в мае. После пятнадцати лет и стольких жертв путаница была неизбежна.

— Обезглавливание. Когда? – спросил я.

— Дайте вспомнить… Примерно через три дня, – сказал Тед, глядя на меня, будто проверяя, куплюсь ли я на эту версию.

Три дня? Я чувствовал, что он что-то скрывает. Он не хотел признавать, что обезглавил ее сразу и забрал голову с собой – о чем я и так подозревал после находок черепов без тел.

— Вы возвращались туда раньше? – спросил я.

— Угу. На следующий день.

— Что вы делали? – я не ждал честного ответа, но обязан был спросить.

Он замялся:

— Просто проверил место… убедиться, что ничего не осталось. Было чувство, будто ее там может и не быть. Вернулся… убрал веревку. Нет, это я уже сделал. Не помню, что нашел. Хотел убедиться. А, да. Я не мог найти один ботинок. Думал, он там. Но его не было. Поэтому я на следующий день поехал на велосипеде к той маленькой парковке. Знал, что там уже были полицейские, нервничал – и объясню почему. Я уехал, а машина осталась. Если бы что-то нашли – могли связать со мной. В общем, я вернулся часов в пять вечера, нашел обе сережки-пусеты и ботинок. Собрал и уехал.