Глубина - Крейг Дэвидсон Страница 172

Лицо брата горело в полумраке. Он выглядел еще хуже, чем раньше, – так, будто за время отлучки Люка его посетил вампир и основательно присосался к горлу. Люк представил, как шея Клэя увядает, опадает и становится не толще ершика для чистки трубок. Люк хохотнул.

— Ты убил собаку, – сказал он невыразительным, безэмоциональным голосом, ужасно напоминающим материнский.

Веки Клэя приподнялись.

— А? Что?..

— Ты убил Мушку. Просунул ее в дыру.

Голова Клэя устало завалилась набок.

— Она была… опытным образцом. Для этого ее сюда и доставили.

Люк пнул брата. Несильно, но и не то чтобы мягко.

— Вставай.

— Не могу.

— Все погибли. Элис, доктор Той, собаки. Все убиты, все отняты. Остались только мы с тобой.

«А ты уверен, что они прямо вот мертвы с концами? Уверен в вашем одиночестве?»

Люк пнул брата повторно, на этот раз сильнее.

— Поднимайся, Клэй. Нужно хотя бы попытаться уйти отсюда.

— Ты и пытайся, Люк. Из нас двоих именно ты никогда не считал попытки.

За изгибом перехода что-то заскрежетало, защелкало. У Люка болезненно засосало под ложечкой; страх сменился тошнотой.

— Я хочу снова увидеть солнце, – произнес Люк, ненавидя себя за плаксивую нотку в голосе: он будто перенесся в детство и вновь молил Клэя впустить его в лабораторию. – Я хочу поговорить с Эбби. Хотя бы еще раз. Сказать ей, как мне жаль. Как сильно я скучаю по ней и по нашему мальчику.

— Ну так иди.

— Нет смысла здесь оставаться, Клэй. Неужели ты не видишь? Амброзия бесполезна для нас. Она – обманка. Мы погнались за ней на самое дно мира, и… нас надули. Тебя надули.

Клэйтон запрокинул голову.

— Я не могу идти, Лукас.

Люк не чувствовал злости – это было бы так же бессмысленно, как злиться на собаку за то, что она разрыла двор, или на утку-крякву за то, что улетела на юг зимовать. Гений или нет, Клэйтон оставался существом с упрямыми инстинктами.

— Тогда ты умрешь тут, тупой ты ублюдок.

Клэйтон пошевелился. Не сползла ли повязка с его раны? Положение тела заслоняло от взгляда культю.

— Пожалуйста, Клэй. Я никогда ничего у тебя не просил. Только один раз.

Щелчки и царапанье становились все настойчивее. Люк опустился на колени рядом с братом. Он поднимет его и затащит в «Челленджер», если придется. Он будет бороться, бить, душить и кусать, если до этого дойдет; у этого сукина сына все равно только одна рука, и он накачан транквилизатором до предела.

Люк схватил Клэйтона за плечи. Брат дернулся с нежданной яростью.

— Сказал же: не могу!Лукас, пожалуйста, оставь меня в покое.

Но Люка нельзя было остановить. Он прижал руку Клэйтона к боку, и тот протестующе взвыл, как недовольный кот. Потом Люк потянулся к культе – и…

И увидел. Ни шока, ни ужаса притом не испытав. Его разум принял этот факт спокойно. В каком-то смысле все сложилось предельно логично.

Веревка, трубка, пуповина – какая-то связующая нить выходила из новой дыры в стене, скрытой до поры генератором. Она была ярко-красной – того же цвета, что и глаза Элис, – и крепилась к культе Клэйтона: толстые мясные шнуры охватывали его предплечье на манер тропических лиан.

Пальцы Люка погрузились в багровую дергающуюся веревку; вошли в нее беспрепятственно, как в теплую грязь. Он взглянул на Клэя, чувствуя, что ужас подкатывает к горлу. Брат смотрел на него с выражением неземной печали – и понимания, хоть и слишком запоздалого.