Глубина - Крейг Дэвидсон Страница 188

Захария поднял лицо к отцу. Его подбородок озарял бледный солнечный свет. Паренек стоически кивнул – очень по-взрослому – и ничего не ответил. Возможно, он понял, что, даже если его отец не смог успокоить его, он хотя бы попытался. Быть отцом – несовершенная наука, и ее подопытные, сыновья и дочери, могли мириться с определенными несовершенствами отцов своих… а каждый отец должен был в конечном счете принять те же самые несовершенства внутри себя…

Люк почувствовал, как его лицо открывается, как усики обчищают с него плоть. Но ни страха, ни боли не было. Кожа сошла сплошным лоскутом – дверь распахнулась.

Внутри был самый теплый и уютный свет, какой Люк когда-либо видел.

Сын вошел внутрь. Люк пригласил его войти, делясь каждой каплей любви, что хранилась в сердце. Руки Захарии протолкнулись сквозь лицо Люка, войдя в череп, – сначала одна, потом другая. Теперь там было так много места. В доме его тела было много комнат, и все – великолепные.

Да-да, мой мальчик, мой сынок, заходи же…

Следующей вошла голова Захарии. Люк уставился в жестоко прищуренные глаза сына. В груди у него возникло чувство постороннего трепета – будто угольно-черная бабочка там, под сердцем, махала крылышками, – но уже в следующую секунду все улеглось…

Все прошло.

Люк был рад отпустить ситуацию.

Было так чертовски приятно просто отпустить ситуацию.

«Простите, – подумал он, хотя не мог выразить, перед кем или за что извиняется. – Мне так жаль, так жаль, так жаль, так…»

Наконец Люк Нельсон молча скользнул внутрь себя, чтобы присоединиться к сыну. Беззвучно – без крика, без шума.

И где-то за ним навсегда захлопнулась дверь.

5

«Челленджер» поднимался.

И внутри него не осталось ничего от мира сего.

Вознесение судна шло стремительно – море почтительно расступилось, чтобы помочь ему подняться. Или, возможно, просто желая поскорее исторгнутьего из себя.

Далеко внизу, в паучьей задумчивости, покоился «Триест». В его лабораториях больше не горел свет. Его переходы были пусты. Он ждал – как и с самого начала всего сущего, в том или ином обличье. Его стены прогибались под непрекращающимся давлением. Если бы в его пределы проникла тончайшая струйка воды, через несколько мгновений этот странный объект разрушился бы до основания. Но есть такие постройки, что устойчивы и ко времени, и к разрушительным воздействиям. Их жильцы – истинные жильцы – также невосприимчивы к подобным вещам.

Возможно, в роскошных залах «Триеста» снова оживет жизнь. Придет новая команда избранных – добросердечных людей, взваливших на хрупкие плечи миссию по сбережению человеческой расы. Или студенты, изучающие рациональное мышление и науку, слышавшие захватывающие истории о тех, кто был здесь раньше, и отмахивавшиеся от «всякой чуши» с умным видом. Почему бы и нет? В конце концов, прежние гости «Триеста» – слабоумные и суеверные дураки. Поэтому можно спуститься вниз, хоть поодиночке, хоть по двое, со своим багажом надежд и устремлений, с мечом Чистого Разума – непреклонным, несокрушимым (исключительно по мнению человечества, конечно же) оружием. Кто знает, вдруг и парочке собак найдется место в экипаже…

Электроснабжение будет восстановлено. В тоннелях и над широким окном главной лаборатории вспыхнет свет. И все, что там находилось, отступит во тьму, свою естественную стихию. До поры, пока не придет время показаться снова.