Убить буржуев - Сандроне Дациери Страница 22

Стоит ей оказаться на улице, как ее раздражение улетучивается: возможно, у нее тоже развилась клаустрофобия. Но жуть на нее нагоняет только этот дом.

Барт, женщина лет пятидесяти со стриженными под боб волосами, одета в такие затрапезные обноски, что, сядь она на тротуар, прохожие стали бы подавать ей милостыню. На официальные встречи она наряжается элегантно, но, будь у нее такая возможность, она бы не вылезала из медицинского защитного комбинезона. Ежедневное пребывание среди мертвецов – хороший способ понять, что действительно важно.

Коломба заезжает за Барт в лабораторию, и та показывает ей, как проехать в обшарпанную пиццерию с клеенчатыми скатертями в клетку, возле выезда на шоссе, полную семеек с детьми.

Барт просматривает отчет о вскрытии, жуя поданную в качестве комплимента фокаччу. Коломбу давно не шокируют фотографии трупов, но у ее подруги они даже не отбивают аппетит.

— Термический шок и гипоксия. Вдыхание азота вызвало отек легких, затем от чрезмерного холода остановилось сердце, – говорит Барт, дочитав отчет. – Кроме того, у него были многочисленные холодные ожоги третьей степени, очень обширные. Кожа на животе содрана до мяса, с обширной геморрагической областью. Авульсия из-за примораживания?

— Если это означает, что он примерз к чему-то холодному, то да.

— Именно так… Никогда не видела такой обширной раны. Можно я покажу эти фотографии своим студентам?

— Дождись хотя бы окончания расследования. Сколько времени занимает такая смерть?

Просматривая текст, Барт берет еще один кусок фокаччи. При виде того, как она прикасается к экрану планшета жирными пальцами, Коломбу передергивает.

— Согласно заключению моего коллеги, уровню кислорода, перфузии тканей, кортизола… и так далее… максимум три минуты.

— А потеря сознания?

— Возможно, он оставался в сознании до самого конца.

— Тогда почему он не выбрался из сауны?

— Запаниковал, слишком поздно спохватился… Это ведь ты у нас детектив. Какова твоя версия?

— У меня ее нет, не люблю выдвигать версии без веских оснований. Данте считает, что кто-то запер его внутри. Но он вечно предполагает худшее.

— Да уж… А теперь объясни, почему ты занимаешься мертвецом.

— Так вышло случайно.

Коломба вводит ее в курс событий, умолчав о ДИБ. Ей неприятно лгать Барт, и она недоумевает, как настоящие шпионы умудряются вешать всем лапшу на уши.

— Где вы будете ночевать?

— Данте настоял на том, чтобы остаться в доме покойника в «Городских джунглях». Мне это не по душе, но что тут скажешь…

— Данте – это Данте, – произносит Барт, привыкшая к откровениям Коломбы. – Там живет мой знакомый хирург. Пару раз он приглашал меня на мероприятия, которые устраивал «Ротари-клуб». Там есть зал для приемов с большой террасой. – Барт описывает ее, и Коломба понимает, что терраса находится на противоположной стороне от их террасы, рядом с квартирой девушки в халате. – Правда, сейчас мой друг волонтерствует в Сомали с «Врачами без границ», так что он точно ни при чем.

— Ты познакомилась с кем-нибудь еще?

— На мероприятиях были в основном люди со стороны. Возможно, мой друг и знаком с парой соседей, но он с ними не общается. Если жильцы не пользуются одним и тем же лифтом в одни и те же часы, то могут никогда не встретиться. Если только не посещают бассейн, но туда ходят одни дети. И по своего рода негласному правилу никто не сплетничает. Тамошних работников увольняют даже за селфи перед башнями. – (Им приносят пиццы, такие большие, что не помещаются на блюдах, но очень тонкие.) – Настоящая миланская пицца, – говорит Барт.