Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Олег Рой,Сергей Давиденко Страница 22

Ильзе уже намеревалась сесть на табурет, но гестаповец покачал головой:

— Эту привилегию еще нужно заслужить, фройляйн Штебе. Пока что у меня нет оснований быть к вам благосклонным. Так что на вопросы вы будете отвечать стоя. И… — он щелкнул кнопками, включая лампу с установленным на ней металлическим рефлектором, — в сиянии софитов.

Ильзе тут же зажмурилась — пронзительный луч резанул по глазам, как бритва.

— Это обязательно? — только и спросила она, прикрываясь ладонью от слепящего света.

— Если ваши ответы на мои вопросы меня удовлетворят, лампа будет выключена, — степенно произнес Хабеккер. — Итак, начнем сначала?

Ильзе качнулась — ей начало казаться, что она сходит с ума. Неужели все начинается заново?! Биографические данные, фотографии и все остальное?!

— Вы напрасно теряете время, герр Хабеккер, — сказала она, глядя, как гестаповец привычным движением раскладывал на столе фото. — Мне нечего добавить к тому, что я уже рассказала вам в прошлый раз.

— Как знать, как знать, — усмехнулся следователь. — Смотрите внимательно. Кого из этих людей вы знаете?..

Спустя полчаса Хабеккер, с трудом скрывая раздражение, убрал фотографии. Ильзе мысленно считала про себя до ста, прилагая все силы, чтобы не опуститься от усталости на пол. Колени дрожали, ныли икры, и она отдала бы все на свете, чтобы с наслаждением растянуться на полу.

«Все на свете, кроме тех сведений, что нужны этому человеку в нацистской форме», — про себя добавила Штебе.

— Как-то мне приходилось вести допрос одной женщины, — заговорил криминальный комиссар. — Она тоже упрямилась, как и вы. Мне на помощь пришел мой коллега Штрюбинг, с которым вы уже имели честь познакомиться. Допрашиваемую отвели в его кабинет и оставили на два часа. Спустя сутки женщину допросили снова в кабинете Штрюбинга. На третий день все необходимые показания были получены. И чего она в итоге добилась? Кому и что доказала? Она стала жалким инвалидом, из здания тюрьмы ее вынесли на носилках. Она все рассказала, только из-за своих принципов пожертвовала своим здоровьем. Пожертвовала безвозвратно.

Следователь вышел из-за стола, принявшись неторопливо расхаживать взад-вперед.

— Я не хочу вас пугать, фройляйн Штебе. Но вы не оставляете мне выбора, и мы будем вынуждены применить к вам более жесткие методы допроса.

Остановившись, он вперил в Ильзе немигающий взгляд, ледяной и безжалостный, как острие копья.

— Убрать руки от лица! — внезапно заорал он, брызгая слюной.

Ильзе послушно опустила руки. Ей казалось, что бьющий из рефлектора свет выжигает ей глаза, добираясь до мозга. На коже женщины выступила испарина, дыхание с клекотом вырывалось изо рта. Смотреть вперед с открытыми глазами было задачей почти невыполнимой, и она постоянно щурилась.

— Мы так или иначе все узнаем, так стоит ли сопротивляться? — поостыв, спросил Хабеккер. — Похоже, вы не до конца понимаете, где очутились. Поверьте, нам приходилось раскалывать орешки покрепче, чем вы…

Вздохнув, он подошел к Ильзе вплотную.

— Мы знаем, что вы собирали сведения для советской разведки, — медленно, едва ли не по слогам, промолвил гестаповец. — То, что обыск в вашей квартире ничего не дал, еще ни о чем не говорит. Отвечайте! С кем вы держали связь? Какой псевдоним у связного? Кто такая Альта?