Леди в желтом - Ли Алам Страница 23

Она смогла спокойно доучиться в Америке благодаря финансовой поддержке семьи и преподавателям, свободным от предрассудков. Профессор Рэнди Филгрим, с которым Кёнэ познакомилась в Париже, стал для нее наставником, пока она жила в Америке. В детстве он переболел полиомиелитом и до тридцати трех лет, пока не прошел курс реабилитации, вообще не мог ходить. Именно он посоветовал Кёнэ вернуться на родину и заняться региональными исследованиями. Здесь, в Америке, она сидела как в клетке, без признания заслуг и результатов, сталкиваясь с постянными отказами научных журналов принять работы к публикации.

В тот момент Кёнэ изучала довольно сложную тему, раскрывающую особенности языка танца медоносных пчел Ápis melliféra. Особый интерес могли вызвать опубликованные результаты исследований обитающих только в Азии редких видов шершней и шмелей. «Очаровательная девушка-исследователь с Азиатского континента представит мистических насекомых из своей коллекции!»

Стоило только подумать о чем-то подобном, как тут же становилось неприятно на душе, но, с другой стороны, даже такой заголовок мог принести пользу.

— Я не частный детектив и не репортер, гоняющийся за подобными новостями, возбуждающими общественность. У меня много своих дел.

— Сходи один раз. Ради меня, – произнесла гостья очень искренне, поставив чашку на стол. Кёнэ впервые в жизни видела ее такой.

— Я хочу услышать причину!

— Если ты согласишься сходить, я расскажу.

— Хорошо, один раз схожу.

Кёнэ неохотно согласилась. На лице гостьи воцарилось выражение спокойствия. А Кёнэ почувствовала, как застучало в висках.

— Где, вы говорите, это произошло?

— Район Кахведон. Самое обычное место, ничего особенного.

Взгляд гостьи остановился на одежде Кёнэ. Это был тоненький белый халат, который она привезла из Америки.

— Тебе понадобится время на сборы, я подожду.

Гостья оделась и вышла из комнаты. Кёнэ замерла на месте, опершись о спинку стула. Подол белоснежного халата слега помялся, пока она сидела. Девушка поднесла тыльную сторону ладони ко лбу, чтобы охладить лицо. Чон Огёп всегда поступала именно так. Она появлялась, когда ей было надо, говорила, что хотела, и исчезала, когда ей было удобно.

Кёнэ раздраженно переоделась и нанесла на лицо светлую, почти белую пудру, взяла большую сумку, наиболее подходящую к своему внешнему виду, и спустилась по лестнице. Гостьи нигде не было видно. На первом этаже мирно беседовали Окхва и хозяйка гостиницы.

Они часто так делали. У девочки кроме учебы не было других развлечений – только бродить по зданию, осматривать комнаты или просто болтать с этой милой женщиной. Выходить из гостиницы ей было запрещено.

— Она оставила адрес и ушла.

На столе лежала записка. Кёнэ пробежалась по ней глазами, но забирать с собой не стала.

— Что это за женщина?

— Моя бабушка, – коротко ответила Кёнэ.

Окхва растерялась, но быстро пришла в себя, стараясь скрыть удивление на лице. Она была очень смышленой девочкой. Указав пальцем на адрес в записке, Окхва спросила:

— Можно я пойду с вами?

Кёнэ лишь покачала головой, давая понять, что это плохая идея. Окхва недовольно надула губы. С тех пор как они приехали в Кёнсон, прошло уже три месяца, а если посчитать еще время, которое потратили за завершение дел по сбору образцов и информации о насекомых, то все четыре. Это был достаточно утомительный период для девочки-подростка, которая все время была вынуждена сидеть в номере гостиницы.