Писатели и лжецы - Кэрол Гудмэн Страница 26

Элени возглавляет шествие и ведет нас вниз по лестнице, а я оказываюсь рядом с Сиднеем: Аника и Йен почему-то отстают. Надо же, как быстро, думаю я. Даже если они все эти годы не общались, они явно готовы продолжить с того места, на котором остановились.

— Парочка не разлей вода, правда? – Сидней словно читает мои злобные мысли. – А все же, насколько я помню, в прошлый раз Йен Дэвис не отходил от тебя.

Его маленькие, близко посаженные глазки жадно смотрят на меня. Думаю, ситуация ему нравится. Бросив взгляд на его сумку с логотипом Общества изучения античности, я вдруг вспоминаю, как однажды, через пару лет после пребывания на Эрисе, я случайно встретила его на ежегодной конференции этого общества. Меня попросили выступить с докладом о связи античности с современной художественной литературой в секции, которую вел Сидней. На заседании он меня демонстративно игнорировал, адресуя все вопросы к самым именитым коллегам, и даже процитировал свою чертову рецензию в мой адрес с таким невыносимо самодовольным видом, как будто…

— Это ты написал рецензию на мою книгу в «Серкус Викли»? Мне запомнился этот оборот – «мелодраматично и надрывно».

Я-то думала, что он хотя бы немного смутится, но вместо этого Сидней вытягивает свою тощую шею, как охорашивающийся павлин.

— Считается, что из соображений профессиональной этики отзывы должны быть анонимными… но да, это я написал.

— Профессиональной этики? – повторяю я. – Разве ты не должен был взять самоотвод, потому что знаком с автором?

— Ну мы не так уж хорошо и знакомы, – возражает Сидней, задрав одну бровь. – Насколько я помню, мы с тобой тут особо не общались. Ты проводила все время со своими друзьями Аникой и Йеном… – Он оборачивается в сторону лестницы, где до сих пор не появилась упомянутая парочка. – И конечно, вертела хвостом перед хозяином.

— В смысле?

— Ой, да ведь все понятно. Аргос охотно уделял внимание хорошеньким молодым девушкам, а вы с Аникой в корыстных целях были готовы это внимание привлечь.

— Что за уродская и сексистская идея! – Сверля Сиднея взглядом, я замечаю, что лицо его покрылось пятнами, но от смущения или от того, что он слишком много времени провел на солнце, трудно сказать. – Ты, наверное, ревновал, потому что сам хотел привлечь внимание Аргоса.

— Я довольно быстро привлек его внимание, – ухмыляется он. – Только умом, а не телом.

— Чем же? Своими гадкими рецензиями? Ты же написал эту рецензию, чтобы мне подгадить!

— Это была беспристрастная рецензия. Я даже вставил несколько оборотов, которые твой издатель потом процитировал в рекламных целях.

К ужасу своему, я вдруг понимаю, что это правда.

— «Амбициозный дебют… многообещающее начало…» – цитирует себя Сидней. – Действительно, начало было многообещающим – дочь властного профессора античной литературы отправляется в Грецию, чтобы найти свою музу, – хотя, на мой вкус, слишком смахивает на автофикшн[5]. Но потом ты все испортила своим нелепым мелодраматическим финалом, в котором лучшая подруга героини оказалась двуличной злодейкой. – Он издает короткий ехидный смешок. – А когда ты ее прикончила – это было не только перебором, но и слишком явно выраженной мечтой. Интересно, что такого сделала твоя дорогая подруга Аника, чтобы заслужить такой гнев? – Полюбовавшись выражением моего лица, он усмехается: – Боже милосердный, ты даже назвала ее Моникой! Ты принесла свое искусство на алтарь мести.