Роман Марсо Миллера - Марсо Миллер Страница 3

Марсо улыбнулся мне и ушел убирать снаряжение. Я встретилась с ним глазами, и мне показалось, что я прочла в его взгляде то же, что почувствовала сама. Но он, как никто, знал, чего стоят такие моменты и как они быстротечны. Он уже столько раз собирал осколки разбитого счастья. Глядя на него, я часто думала о японском искусстве кинцуги[1] – реставрации разбитой посуды.

Может, у меня получится провести пальцем по золотым шрамам, оставленным на нем воспоминаниями.

2

15 мая 2021 года, суббота

Накануне смерти Марсо Миллера

Большая стрелка на стенных часах в гостиной еще не доползла до восьми часов вечера. Их привычного тиканья почти не было слышно, его заглушал доносившийся снаружи шум. День клонился к закату, я заметила, как между кленами на подъездной дороге замелькали огоньки нескольких машин. В старом книжном шкафу, доставшемся мне от бабушки Луизы, от глухого рева мотора задрожали стекла: ко входу подкатил спортивный автомобиль Алексиса. Я смотрела в окно, как он с лучезарной улыбкой выходит из своей роскошной тачки. Как обычно, уверенный в себе. Бенжамен уже крутился возле его сверкающей машины. Алексис поднял его, и теперь он болтался в воздухе вниз головой, как тряпичная кукла. Я услышала, как они хохочут, и тоже улыбнулась. Потом они бросились бежать как сумасшедшие и с воплями скрылись в глубине сада.

Марсо спустился по лестнице, недавно перекрашенной в белый цвет – основной в интерьере нашего дома. Я люблю свет. Благодаря широким оконным проемам, которые выходят на озеро, и отблескам горных вершин он всегда у нас перед глазами. Первый этаж шале я оформила в стиле лофт: современная американская кухня, вписанная в старую, ничем не отгороженная от гостиной и уголка для чтения с книжным шкафом. Гостиная получилась просторной, пожалуй, в ней было многовато мебели, зато она выглядела удобной и уютной. Подошел Марсо, остановился рядом с диваном. Он обнял меня. Я знала, что он любит, когда я улыбаюсь. Не сводя с меня глаз, он улыбнулся мне в ответ.

— Ты готов?

— В такие вечера я никогда не бываю готов, ты же знаешь. Я бы лучше забрался с тобой в постель.

Вот дурак, он меня растрогал. Я больше всего любила эту фазу – между завершением романа и началом нового, в который он погружался с головой. В такие моменты он возвращался ко мне, и мы становились ближе, чем когда-либо.

— Так почему тогда ты так дорожишь этим ежегодным ритуалом в честь выхода своих романов?

— Ритуал, Сара, – важнейшая вещь для писателя. Писатель без ритуала – мертвый писатель.

— Ты стал суеверным? А если серьезно: чего ты боишься? Что все это уйдет? Что ты разонравишься читателям?

— Пункт второй, моя красавица: писатель, который не боится, – пропащий писатель. Всегда нужно писать, под увлеченностью скрывая страх.

— Хорошо сказано, тебе следует использовать это в следующем интервью. Смотри-ка, а вот и твой издатель. И как всегда, раньше времени. В отличие от тебя, он обожает эти вечеринки. А особенно мои эмпанады с козьим сыром. Скоро он свой ремень только в зеркале сможет увидеть.

Эдуар Пайе, весьма упитанный господин, внимательно оглядывал фасад шале, как будто сомневался, входить или нет. Я знала, что он осмотрит все в малейших подробностях. Деревянные детали, дверные проемы, несущие конструкции кровли, балкончик под свесом крыши на втором этаже, террасу, лохматые нестриженые кусты. Ему всегда нравилось это место – берлога его топового автора. Он постучал в дверь, и мы пошли его встречать. За ним по пятам трусил Фрейд, его вельш-корги, он вбежал в маленький холл, где я заранее прибрала, вынеся оттуда вещи, которые вечно разбрасывает Бенжамен. Коготки собаки заскользили по блестящему паркету. Этот коротконогий, толстенький пес лаял без умолку: он был очень похож на своего хозяина. Оба остановили взгляд на угощении, разложенном на виду в глубине комнаты, на кухонном островке. Я решила, что сошла с ума: у Эдуара на ладони лежала кучка арахиса. Я только что пыталась вспомнить, куда поставила плошку с арахисом. Видимо, он нашел ее раньше меня. Он ловко забрасывал зернышки в рот и глотал, не жуя, словно таблетки. Болтливый людоед с жизнерадостной улыбкой.