280+1. Из клетки на свободу - Аня Свободная Страница 3

Сглатываю ком в горле, вытираю слёзы ладонью, но они всё равно текут.

— Я не буду. Слышишь? НЕ БУДУ. Можешь хоть сто лет держать меня здесь, я не стану делать то, что ты хочешь.

Прижимаюсь спиной к решётке ещё сильнее, будто пытаюсь в неё вжаться, исчезнуть. Голос дрожит, но в нём уже не только страх, там злость.

— Ты можешь отобрать телефон, одежду, свободу... но ты не заставишь меня быть твоей. Лучше убей меня сразу, чем я сама себя унижу.

Поднимаю на него взгляд, полный ненависти и отчаяния одновременно.

Я — Аня. Я человек. И я никогда не стану твоей.

— Я вернусь через 5 часов — сказал он — подумай как следует.

Он уходит. Сначала я просто сижу, прижавшись к прутьям, и слушаю, как твои шаги затихают где-то вдалеке. Потом — тишина. Такая густая, что в ушах звенит.

…Пять часов.

Обхватываю колени руками, пытаюсь дышать ровнее. Холодно. Очень холодно. Пол металлический, от него прямо леденеет кожа через тонкую ткань футболки.

— Эй… эй, вернись! — кричу в пустоту, голос дрожит и срывается — Ты не можешь просто так уйти! Люди не делают так!

Тишина. Только моё собственное дыхание.

Через какое-то время начинаю осматриваться. Клетка небольшая, примерно два на два метра. Потолок невысокий, но я могла бы встать в полный рост, если бы не цепь на шее. Ее длина — около метра, и она не дает выпрямиться. В углу — пластиковое ведро. Пахнет сыростью и чем-то металлическим. Ни воды, ни еды, ни одеяла. Ничего.

Сажусь на корточки, обнимаю себя покрепче. Слёзы всё ещё текут, но я уже не всхлипываю в голос — просто тихо плачу, уткнувшись лбом в колени.

Пять часов… Ладно. Я переживу пять часов. И ещё пять. И ещё. Шепчу себе под нос, будто заклинание: «Я — Аня. Я не сломаюсь. Я найду способ выбраться. Даже если придётся ждать неделю. Даже если придётся… притворяться».

Поднимаю голову, вытираю лицо рукавом. Глаза уже привыкают к полумраку. Начинаю медленно, сантиметр за сантиметром, ощупывать каждый прут, каждый шов, каждый болт в полу. Ищу хоть что-то: слабое место, острый край, что угодно. Цепь гремит, когда я ползаю по полу.

Ты вернёшься. А я буду готова. Не к тому, чтобы раздеться. А к тому, чтобы драться.

— Ну как, не передумала?

Я уже не сижу в углу. Я стою на коленях посреди клетки, спина прямая, хотя всё тело ноет от холода и неудобной позы. Глаза красные, под ними тёмные круги, волосы спутанные, но взгляд уже не тот, что пять часов назад. Он твёрдый. Злой.

— Я передумала.

Говорю спокойно, почти тихо. Подползаю к решётке. Останавливаюсь в полуметре от прутьев.

— Только не так, как ты надеешься.

Медленно поднимаю руки и хватаюсь за подол футболки. Ты, наверное, уже думаешь, что победил. Но я не поднимаю ткань вверх. Я просто крепко держу её в кулаках.

Я поняла одно за эти пять часов. Ты хочешь, чтобы я сама себя унизила. Сама сняла с себя последнее. Чтобы я стала соучастницей собственного позора.

Улыбаюсь. Совсем тонко, почти безжизненно. Этого не будет. Никогда.

Резко дёргаю футболку вверх, но не снимаю полностью — только до груди, обнажая живот. И тут же с силой рву ткань зубами и руками. Раз! Ещё раз. Треск. Футболка превращается в лоскуты. Я отбрасываю их в сторону.

Вот. Теперь я голая по пояс. Сама. Но не для тебя. А чтобы ты понял: я готова рвать на себе всё, что угодно, лишь бы не делать это по твоему приказу.