280+1. Из клетки на свободу - Аня Свободная Страница 4

Поднимаю самый длинный лоскут и начинаю обматывать его вокруг ладони, будто бинт. Глаза не отрываю от твоих.

— Следующий раз, когда ты откроешь клетку… Я буду драться. Зубами, ногтями, этим куском ткани — всем, что у меня есть. И если ты подойдёшь близко, я вырву тебе глаз. Или горло. Или что получится.

Тихо, почти шёпотом, но каждое слово как удар:

— Так что решай. Либо открывай и бери силой то, что я никогда не отдам добровольно… Либо оставь меня здесь навсегда. Но послушной рабыней я не стану.

Смотрю прямо на него. Ни слёз. Ни дрожи. Только ярость и лед.

Твой ход.

20 сантиметров до воды

Он ставит на пол бутылочку с водой. Прозрачная, с водой, она блестит, будто издевается. До неё ровно столько, сколько нужно, чтобы я могла видеть, как капли конденсата стекают по стенкам.

Он уходит. Дверь за ним закрывается с тяжёлым металлическим лязгом.

Пальцы руки не достают, даже если я полностью вытяну руку между прутьями и лягу на живот. 20 сантиметров. Ровно 20. Просунуть между прутьями ногу на всю длину, чтобы подвинуть бутылку, я не могу.

Сначала я просто лежу на полу и смотрю на эту бутылку. Горло уже как наждачка. Губы потрескались. Пять часов без воды в холоде это уже не шутки.

Ты думаешь, что сломаешь меня жаждой. Что я начну умолять. Что я поползу и скажу «да, хозяин, я твоя рабыня, только дай воды».

Медленно сажусь. Подтягиваю к себе тот самый лоскут от футболки, который я оставила себе. Длинный, около метра. Крепко завязываю один конец узлом вокруг запястья. Делаю петлю на другом конце лоскута. 20 сантиметров… Это мало. Это почти ничего.

Ложусь на живот, вытягиваю руку между прутьями до предела. Плечо выворачивает, кожа на руке царапается о металл. Я пытаюсь зацепить бутылку петлей за горлышко. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Пальцы дрожат, суставы ноют, но я не останавливаюсь. Один раз соскальзывает. Второй. Третий…

Наконец петля садится идеально. Медленно, очень медленно тяну к себе. Бутылка скользит по полу, сантиметр за сантиметром. Я даже дышать перестаю.

Когда она наконец оказывается у прутьев, я хватаю её обеими руками и прижимаю к груди. Как ребёнка. Как самое дорогое, что у меня сейчас есть.

Откручиваю крышку. Делаю один маленький глоток. Только один. Остальное прячу за спиной, в угол клетки, туда, где он не увидит, если просто заглянет.

Потом ложусь обратно на пол, лицом к двери. И жду.

Когда ты вернёшься через пять часов, я уже буду не та Аня, что дрожала и плакала. Я буду та, которая научилась доставать то, что ей нужно, даже когда ей сказали «не достанешь». И ты ещё пожалеешь, что оставил меня одну с временем и ненавистью.

Шаги. С лязгом открывается дверь.

— Достала все-таки? Хорошо… Хочешь воды? Еe у тебя будет много.

Слышу, как он открываешь кран. Сначала шипение, потом тяжёлый, ровный поток. Вдоль решеток клетки у пола есть бортики. Вода бьёт прямо в бортик у основания клетки и быстро поднимается. Ледяная. Она сразу кусает кожу сквозь тонкие трусики, через секунду уже лодыжки, потом икры.

Я вскакиваю, но цепь дергает за шею и не позволяет стоять в полный рост. Вода уже по щиколотку, и она всё прибывает. Холод такой, что зубы стучат сами по себе.

— Ты… сука… - выдавливаю сквозь стиснутые зубы

Быстро оглядываюсь. Ведро в углу. Пластиковое. Лёгкое. Я хватаю его, переворачиваю и сажусь сверху, как на табуретку. Ноги поджимаю под себя. Теперь вода плещется в нескольких сантиметрах подо мной. Достаю из-за спины свою бутылку — ту самую, которую он «не заметил». Держу её высоко, над водой. Крышка закручена. Внутри ещё почти пол-литра.