Глубина - Крейг Дэвидсон Страница 45

После каждой стрижки парикмахер показывал Люку затылок в зеркале, телескопически выдвигавшемся из стены на стальном кронштейне. Когда он наклонял зеркало, иногда Люк видел Клэйтона или отца, уткнувшегося носом в журнал. «Зеркало помогает увидеть истинное лицо, – думал Люк раньше. – То, как выглядит человек, когда не знает, что на него смотрят».

Разум Люка вернулся к тем детским впечатлениям – к зеркалу, обличавшему тайные образы мира, – когда его взгляд сосредоточился на внутренних помещениях «Триеста». Перспектива с какого-то перепугу сместилась, как при взгляде в наклоненное зеркало парикмахера; стало видно то, чего он ну никак видеть не мог. Предательское тепло разлилось по телу. Смоляная чернота погрузила его в подобие кратковременного транса, и Люк вгляделся получше, совершенно завороженный. Дыхание сделалось сиплым, как через вату.

Там что-то двигалось?

Плавно и переливчато, украдкой. С еле уловимым шорохом – на ум тут же пришли крабы-призраки[8], переползающие один через другого, копошащиеся в мелких приливных бассейнах.

— Что случилось, док?

Люк с трудом отвел взгляд от прохода.

— Какой-то обман зрения, – прохрипел он.

— Здесь такое бывает, – успокоила его Эл. – Свет отражается по-другому и поглощается как-то странно…

«Не ходи туда!» – пронзительно закричал голос в голове Люка.

Какой у него был выбор? Что он мог сказать в свое оправдание? «Извините, я не смог внести свой вклад в спасение человечества, потому что немножечко боюсь темноты?»

Собравшись с духом, Люк буквально вытолкнул себя навстречу воронке из чернильной тьмы.

3

Он неуклюже перевалился через порог, но внутренний голос даже через все заглушки и заслонки продолжал твердить: нет-нет-нет-нет, тебе туда лучше не соваться!

Под ногами не оказалось никакого амортизирующего покрытия – просто сталь, стылая и заиндевевшая, как внутренности морозильной камеры. Поскользнувшись, Люк с размаху приложился о пол. Боль пронзила ключицу и поднялась к самому горлу.

Шлюз «Челленджера» захлопнулся за ним.

Люк перекатился, прижав колени к груди. На лбу уже надувалась шишка. На полу мигали огни, как на взлетно-посадочной полосе аэропорта. Они мало чем помогали – Люк не мог ничего разобрать даже на расстоянии шести футов от него в любом направлении.

«Господи, ну и холодрыга. Не может быть, чтобы такая температура царила на всей станции – все бы тут попросту околели!»

«А кто сказал, что они до сих пор живы? – спросил другой голос, до одури похожий на материнский. – Где гарантия, что они не сдохли тут, Лукас, дорогуша?»

Прямо над головой послышался шум: дап-дап-дап-дап – звук, похожий на топоток нетерпеливой ребятни. Как водится, образ вырисовался в голове Люка в самых неприятных красках: стайка растрепанных и промокших ребятишек с вытаращенными глазами носится где-то там, над ним.

«Где, черт возьми, Эл?»

Люк замер, чувствуя выброс адреналина в кровь. Его голова уткнулась в потолок – он не мог выпрямиться в тоннеле в полный рост. Слишком низко. Клаустрофобия тут же дала о себе знать – собственная кожа стала казаться слишком тесным узилищем. «Это гробница, – подумал Люк. – Не что иное, как огромный подводный склеп, и я в нем брошен».

Кто-то засмеялся.

Кровь Люка застыла. Сухая, безжизненная пыль покрыла его вены, словно его накачали быстросохнущим цементом.