Убить буржуев - Сандроне Дациери Страница 50

— Да ты прямо коммунист в «ролексах»[21].

— Я не коммунист. Я анархист, индивидуалист и сноб.

— А также полифоб, нытик и заноза в заднице.

Данте ухмыляется:

— Я тут сделал несколько звонков в Швейцарию. Мой друг архидьякон дал мне номера парочки отличных журналистов, хотя они не могут написать почти ни о чем из того, что мне рассказали. – Данте выдерживает эффектную паузу. – Полиция обнаружила в шкафчике покойного Мюллера поддельные таблетки. Выглядели они точно так же, как настоящие таблетки от гипертонии, но содержали аспирин и эфедрин.

Коломба и Данте дают друг другу пять.

— Стопроцентное доказательство.

— Проблема в том, что полицейские не знают, кто их подменил. Только за последний месяц в замке Мюллера состоялось два приема, на которых присутствовала сотня человек. Промышленники и политики из половины Европы с телохранителями. Полиция не станет допрашивать их за отсутствием неопровержимых улик.

— Еще бы.

— Но при этом они перетряхивают весь персонал. Семья уволила девяносто человек, включая дворецкого. Их уже заменили.

— Что за сумасшествие… Почему?

— Потому что они богатые засранцы. А еще потому, что, по их словам, даже если лекарства подменил не один из них, все равно они были недостаточно бдительны, чтобы это предотвратить. Можно подумать, это входит в обязанности садовников или камердинеров. Надеюсь, слуги их засудят.

Днем они вместе отправляются на «Тесле» в Maison. Данте, перекрикивая ветер, зачитывает Коломбе все, что находит в Интернете о Кристине Ринальди Моретти. Что в юности та жила в Париже и работала бариста, чтобы оплачивать учебу, что вышла замуж за графа, а потом развелась, но предпочла оставить себе фамилию бывшего мужа, что ее линия fast fashion[22] подверглась критике со стороны организации «Спасем детей» за производство в Бангладеш, где используется детский труд. В два часа дня, после четырех остановок в придорожных закусочных и быстрой подзарядки аккумулятора, они съезжают с шоссе на холмистую дорогу в Монтелупо, городок, окруженный полями и виноградниками.

— Это Путь керамики[23], – говорит Коломба, сверившись с навигатором.

— Тут делают унитазы?

— Не понимаю, как ты умудряешься знать все о куче ерунды и ничего – о нормальных вещах.

— Мое внимание ценно. Его нужно удостоиться. Знаю только, что когда-то здесь находилась жуткая психушка для душевнобольных преступников. – Он снова заглядывает в планшет. – Maison, куда тебе предстоит честь попасть, раньше был особняком, принадлежавшим некоему американскому актеру, у которого Ринальди купила его за двадцать миллионов, заработанных, как мы уже поняли, на детском труде.

— Как же с тобой тяжело… – вздыхает Коломба.

Теперь, на дороге с ограничением скорости пятьдесят километров в час, они могут разговаривать, почти не повышая голоса. Следуя указаниям навигатора, ведущего их по адресу, который ассистентка дизайнерши прислала в сообщении, Коломба только что свернула в противоположную сторону от городка, на улицу, поднимающуюся на очередной холм.

— «Капитальная перестройка Maison, окруженного оазисом площадью в двести гектаров, сохранила нетронутым все очарование старины, при этом адаптировав его к современным производственным потребностям», – зачитывает Данте с сайта какого-то журнала мод.