Пионерская клятва на крови - Эльвира Смелик,Екатерина Горбунова Страница 54

А Инга так ни слова и не произнесла, хотя тоже легко могла съязвить, выдать что-нибудь обидное. Но зачем?

Не получишь никакого удовольствия, еще сильнее ранив человека, которому и без того больно. Даже если он сам напрашивался. Так ведь для того и напрашивался, чтобы устроить скандал, выплеснуть злость и обиду. Но Инге совсем не хотелось в подобных разборках участвовать. Нелепо же как-то.

Она присела на корточки, вытащила из-под кровати чемодан, откинула крышку, засунула в него платье, затолкала назад под кровать и вышла из палаты. Потом из корпуса.

— Малеева! Ты куда? – окликнула ее с крыльца Людмила Леонидовна. – Отбой через десять минут.

— Туда.

Инга махнула рукой в сторону туалета и действительно свернула в указанном самой же направлении, чтобы ее снова не окликнули. А затем опять свернула, но теперь уже к стадиону.

Там сейчас точно пусто и можно присесть, не на лавочки-трибуны, торчавшие на самом виду, а с другого края – прямо на зеленый газон рядом с оградой.

Инга подтянула ноги к груди, обхватила их руками, пристроила на коленях подбородок и не сдвинулась с места, даже когда горн три раза подряд заунывно провыл: «Спать-спать по палаткам пионерам-октябряткам».

Уже по-настоящему стемнело, на фиолетовом небе ярко мерцали звезды, а над высоким зданием клуба висел месяц. Инга попробовала определить – растущий или убывающий? Папа же ей объяснял как, и вроде бы она не забыла.

Если провести линию, от верхнего острого кончика до нижнего, а потом продолжить еще немного и получится правильная буква «Р», значит растущий. С каждым днем, точнее, ночью, он будет становиться все полнее, а потом наступит полнолуние.

Краем глаза Инга уловила невдалеке какое-то движение, повернулась и убедилась, что не почудилось – к ней шагал человек, отрядный вожатый Коля. Подошел, остановился в шаге, поинтересовался дружелюбно и негромко:

— Ты тут надолго?

Инга не ответила, только глянула исподлобья и опять опустила глаза. А Коля присел рядом.

— Случилось чего? Или по дому соскучилась?

— Не соскучилась, – возразила она. – Я привыкла. Каждое лето в лагерь езжу. – И все-таки пояснила: – Просто захотелось побыть одной.

— Ясно, – кивнул вожатый с пониманием, хотя почти сразу произнес: – Но я тоже не могу тебя здесь оставить.

— Я и не собираюсь всю ночь сидеть, – проговорила Инга. – Только немного.

Коля опять кивнул и опять добавил:

— Но сигнал-то к отбою уже был, и Людмила Леонидовна волнуется. – Потом спросил: – Еще пяти минут хватит? А я не буду мешать, уйду.

Инга удивленно дернула плечом и заявила:

— Да нет, не надо.

Уперлась ладонями в землю, оттолкнулась, поднялась. Коля тоже распрямился следом, и они вместе зашагали к корпусу.

— Не боишься темноты? – на ходу поинтересовался вожатый.

Она мотнула головой.

— Да я же недалеко ушла. Отсюда все видно. – Потом неожиданно для себя призналась: – И мне нравится, когда вот так – темно, но не слишком, и тихо.

— И мне тоже, – подхватил Коля. – Удивительное время. Правда? Всё как будто раскрывается с другой стороны. И начинаешь замечать то, что при ярком свете не увидел бы. Потому что поневоле приходится всматриваться внимательней и подходить ближе.

Инга хмыкнула. Вполне возможно. То есть – так и есть. Она же совсем недавно о чем-то похожем думала. Что издалека и вблизи некоторые вещи выглядят по-разному. А ведь правда – в темноте и при свете тоже.