Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс Страница 54

После развода и потери работы Олаф Мюллер успешно прошел терапию от наркозависимости. После этого он решил больше не пользоваться и своим первым именем, а называться только вторым, до тех пор не употреблявшимся: Хайко.

Под именем Хайко Мюллер он также заново начал профессиональную карьеру. Очевидно, он обладал завидной способностью видеть в кризисах возможности.

Из-за наркотиков Хайко почти угодил в тюрьму. Теперь это «почти» поило бальзамом его душу.

Сказка о том, как ему удалось избежать осуждения, опровергнув правдивую версию шефа, поначалу такую угрожающую, принесла ему определенную репутацию в отрасли. Теперь его неофициально считали журналистом, способным выдать любую неприглядную правду за фейк.

У бывшего шефа Хайко были слишком хорошие связи, чтобы Хайко мог обосноваться в классических СМИ в ближайшие годы. Но и у Хайко были слишком хорошие связи, чтобы это представляло для него проблему. Ведь существовало достаточно современных СМИ, которые прямо-таки взывали о том, чтобы быть проверенными на предмет фейков.

Благодаря выходному пособию, которое я выторговал для Олафа, Хайко заделался независимым журналистом. В качестве фактчекера. Поначалу он работал один. Сегодня же у него в штате числится двадцать сотрудников.

Хайко, стоящий сейчас передо мной, излучал самоуверенность, которой не отличался мой бывший клиент Олаф.

Я даже немного понимал, что нашла в нем Катарина. И ее симпатии определенно подпитывались тем, что Хайко также принадлежали пентхаус и электрокар «порше».

— Я уже шесть лет как чист. Я успешен в профессиональном плане. И я люблю Катарину, – закончил Хайко вводную часть беседы. И следующим же вопросом обозначил переход к решающей фазе нашей встречи: – Как ты думаешь, наше прошлое не помешает нам в будущем?

Следующие миллисекунды тянулись как минуты. За доли секунды я принял решение даровать Хайко и Катарине мое благословение. История Хайко была мне симпатична. Из собственного опыта я знал, какими целительными могут быть разрывы в биографии. Я не мог ставить Хайко в упрек его давно оплаченный долг из прошлого. Во-первых, как его бывший адвокат, я был обязан соблюдать конфиденциальность. И во-вторых, мои тогдашние действия тоже были неправомерны. Себе самому я смог простить мое прошлое. Так почему бы мне не поступить так же и по отношению к Хайко?

Олаф стал Хайко. И Катарине нравился Хайко. А Хайко, очевидно, нравилась Катарина. Пусть эти двое сами выяснят, какая часть прошлого друг друга играет роль для их совместного будущего. Я решил относиться к тому, что я знал о Хайко, позитивно. Буду с ним так же откровенен, как и с любым человеком, чьей подноготной я не знаю.

— За новые старты! – поднял я тост.

В этот момент я вознамерился общаться с Хайко, преисполнившись осознанности и уважения. Безоценочно и с любовью. Хайко, как и любой другой новый партнер Катарины, заслуживал шанс на то, чтобы я признал его законченным идиотом непредвзято.

Я даже не предполагал, что он так быстро использует этот шанс.

Я попытался перевести разговор на эмоционально нейтральные темы, безопасные для нас обоих. Например, на тему работы. Меня искренне заинтересовал род деятельности Хайко.

Все, что я знал о профессии фактчекера, – это то, что фактчекеры по заказу администраторов интернет-платформ проверяют посты пользователей. Если они оценивают какой-то пост как некорректный, то этот пост маркируют, а пользователя блокируют. В экстремальных случаях и пост, и пользователя удаляют.