Куда мы денем тело? - Кен Джаворовски Страница 55

Кринер остановился, принюхался. Потом все же двинулся с места и подошел ко мне. Я указала на окна амбара, добавив в голос драматические нотки, чтобы переключить его внимание на здание.

Он снова принюхался и наморщил нос.

Я сказала ему:

— Оставлю окна открытыми на всю ночь, дым выйдет наружу. Попросите дежурного полицейского, пусть на всякий случай присмотрит за домом, вдруг кто-то сюда заглянет?

— Хорошо, – согласился он.

— Тогда окна оставлю открытыми.

— Ты уже сказала.

— Извините. Немножко волнуюсь.

— Понятное дело. Вечерок у тебя выдался еще тот. Но могло быть и хуже.

Мне захотелось безумно расхохотаться, но я сдержалась.

Кринер сказал:

— Прежде чем открывать ресторан, надо проверить поле вокруг. Похоже, кто-то сбил на трассе оленя и он приплелся сюда умирать. Чувствуешь запах?

Я сделала вид, будто принюхиваюсь, потом покачала головой.

— А я чувствую, – сказал он и зашагал прочь. – Мертвый олень.

Кринер сел в свою машину. Когда они с Нестором выезжали со стоянки, Нестор махнул мне рукой.

Через несколько месяцев в суде Нестор даст показания: он видел, что заднее колесо машины Билли подспущено. И скажет судье: из больницы он пытался позвонить мне, предупредить, вдруг в шине шуруп или гвоздь, мол, будьте осторожны.

Но, конечно, он до нас не дозвонился.

Ведь мобильник я оставила дома.

Рид

Дэн открыл задние окна полицейской машины, в нее ворвался воздух и охладил мне кожу.

— Ты в норме, Рид? – спросил он, когда мы отъехали от ресторана, который еще не был рестораном. Было ясно, что ему все равно, в норме я или нет. Ему было важно быть в норме самому. Но я кивнул, потому что это была правда: я был почти в норме, хотя голова слегка побаливала. Дэн посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, что я кивнул.

— Ну и здорово, – сказал он. – Скажу тебе честно, Рид: ты в тот момент напугал меня до смерти. Это же надо так башкой колотиться. Ты еще дурнее, чем я думал. Ты…

Дэн еще что-то заливал, но я перестал слушать. Для полицейского он не наблюдательный. У дома Карлы он столько трепал языком, что не заметил: в разгар лета Карла надела толстовку, а под бейсболкой сетка для волос, что очень странно. Не борись я с «большим припадком», обязательно бы спросил ее, почему она в таком виде или почему они с сыном выезжают из-за дома.

— Я с тобой разговариваю, тупарик! – крикнул Дэн.

Я поднял голову.

— Я спрашиваю, как дела у твоего брата?

Дэну интересно знать о людях только плохое, чтобы потом использовать это против них или рассказать об этом кому-то еще. Скажешь ему «у меня все хорошо», добавишь что-то приятное – он это пропустит мимо ушей. Грег его не волновал, но я не хотел врать и говорить, что у Грега все хорошо, потому что у Грега совсем не все хорошо после того, как Мэгги уехала из города, а мама умерла.

— Грег доволен своей работой, – сказал я, и это была правда. Когда он подвозил малыша Джимми к нашему дому, было видно, что он с удовольствием едет на работу, а иногда он звонил и говорил, что задержится, пойдет пить пиво с друзьями. Нам с малышом Джимми это нравилось. Мы с ним играли в прятки, или он убегал, а я гнался за ним до самого ручья.

— И как ему после того, как ты убил вашу маму?

После паузы я ответил:

— Не хочу больше разговаривать. Хочу домой.

— Ладно, чувак, все нормально. Не хватало, чтобы ты снова начал колотиться или еще что. Могу помолчать.