Писатели и лжецы - Кэрол Гудмэн Страница 55

— Ты сейчас думаешь, кто из нас «Немезида»? – интересуется Аника.

Йен идет по тропинке далеко впереди. Наверное, он сегодня устал от нас с Аникой.

— Конечно. Ничего не могу с собой поделать. Но это ужасно – когда больше никому не веришь.

Аника хватается за сердце, словно я нанесла ей смертельный удар.

— Туше, Майя. Ты жила с этим все эти годы из-за меня?

— Не надо так много о себе воображать, – отвечаю я. Хотя это правда: за все годы после того, как я увидела подругу с моим парнем на том балконе и решила, что они спят вместе, у меня больше не было близких подруг и я ни с кем не встречалась дольше нескольких месяцев. Отсутствие близких отношений я объясняла себе занятостью заботами об отце, а после его смерти – о его музее, но возможно, предательство Аники и Йена имело к этому большее отношение, чем я была готова признать. – Но вернемся к твоему первому вопросу. Первым делом я подумала на Сиднея. Возможно, это он и был. Может быть, он убил Аргоса, а затем попытался сбежать, пока никто из нас его не раскусил.

— В дырявой лодке?

Я пожимаю плечами.

— Вторым кандидатом я бы назвала Оливию.

— Почему именно ее?

— Она какая-то злая. Все время жалуется на своего издателя, которого купил Аргос: что там работает молодежь и что ее заставляют использовать режим рецензирования в текстовых редакторах.

— Пусть скажет спасибо, что у нее есть редактор, который так тщательно проверяет ее тексты. У меня такое чувство, что без этого ее книги были бы полной белибердой.

— В смысле?

— Она дважды рассказывала мне одну и ту же историю, потом искала свои очки, когда они были у нее сдвинуты на макушку, один раз назвала меня Жаклин и, похоже, приняла за свою рецензентку.

— Возможно, это стресс, – предполагаю я. – У нас у всех нервы напряжены.

— Думаю, проблемы с памятью у нее уже давно. Я нашла письмо, в котором она жалуется Аргосу, что в издательстве ее третируют, и просит вмешаться. Очевидно, он попытался, потому что к этому письму прилагался ответ редактора, где подробно описаны все трудности работы с Оливией, вплоть до того, что ее последние три книги им пришлось полностью переписывать, наняв для этого специального сотрудника.

— Это…

— Печально? – подсказывает Аника. – Да. А еще печальнее, что она приехала сюда, чтобы убедить Аргоса надавить на издателя, а он уже ничем не может ей помочь.

— Тогда так: она приехала пораньше, просила Аргоса о помощи, а он пересказал ей то, что написал ему редактор. Может быть, она так обиделась на отказ, что толкнула его, а потом решила созвать нас, потому что она всех нас ненавидит за то, что мы моложе.

— Но в ее паспорте – штамп трехдневной давности, – напоминает Аника.

— Удобно, – говорю я, – ведь это она попросила нас всех оставить наши. А что, если она подделала штамп? Оливия всю жизнь писала детективные романы; как раз так поступил бы один из ее персонажей…

На лице Аники появляется легкая улыбка.

— Ты говоришь так, словно читала их.

— Читала, – признаюсь я. – В общем-то, первые книжки были неплохими – похуже, чем серия про сыщика Пифагора, но с фантазией и продуманным сюжетом, – а потом она начала повторяться. По-моему, в одной из книг обозленный убийца собирает своих врагов на острове, чтобы от них избавиться. Из всех нас у нее больше всего навыков, чтобы спланировать нечто подобное, даже несмотря на слабую память. А если она правда сходит с ума, то вполне способна на такой безумный поступок.