Куда мы денем тело? - Кен Джаворовски Страница 58

Бровь его дернулась, но, видимо, он решил, что лучше не огрызаться. Глотнул воды.

— Люк, ты когда-нибудь залезал в чужой дом?

Он оглядел комнату, будто я нанесла ему глубокое оскорбление и он искал свидетелей этой обиды.

— Ты за кого меня держишь, Лиз? За мелкого воришку? Иногда я думаю: откуда в тебе столько наглости?

Я молчала, не сводя с него глаз.

— А в чем дело? – спросил он.

— Отвечай на вопрос.

— В чужие квартиры лазят только неудачники.

Я снова замолчала.

— Ну, может, было однажды, в детстве.

Другими словами, за последние несколько лет он залезал в чужое жилище не один раз.

— А зачем тебе? – спросил он.

Увильнуть было невозможно, надо сказать ему, что у меня на уме.

— Мой папа собирал монеты. В основном ничего особенного. Он покупал их задешево, как хобби, главным образом для истории. Цена им по пять долларов за монету.

— И много их у него?

— Ну, сотни две. На тысячу долларов потянут. Это если найдется желающий их купить. И если продать все двести штук, что проблематично. Но есть одна особая монета. Редкая, достоинством в десять центов, «Сидящая Свобода».

— И сколько она стоит?

— Примерно четыре тысячи долларов.

Люк выпучил глаза. Я сказала:

— Я тебе рассказывала про вторую жену папы, Имоджен, и ее сына, Чеза.

— Ты говорила, что они – свиньи.

— Я такого ни про кого не говорила.

— Говорила. Ты сказала…

— Может, и говорила. Но дело не в этом. Дело в другом: папа сказал, что эта монета должна достаться мне, таково его желание. Но Имоджен не пускает меня в дом.

— Вот сука! – будто выплюнул Люк.

— А эти десять центов – мои.

— Ясное дело, твои! – Он с излишним жаром кивнул, чтобы сомнений не было – согласен.

— Отец купил ее для меня, когда я родилась.

— Здорово!

— Если что, я подам на Имоджен в суд. Но на это уйдут месяцы, если не годы. А деньги мне нужны сейчас.

— Ну да!

— И даже если я выиграю суд, Имоджен может продать монету раньше или сказать, что она ее потеряла.

— Точно! Как нечего делать!

— Так что я иду на это не только ради себя, но и ради папы.

— Ты – прекрасная дочь.

— И никакая это не кража.

— Кража тут вообще ни при чем! Это она воровка!

Мне не нравилось, что мы с Люком до такой степени заодно, но я решила пока закрыть на это глаза.

— Так где монета? – спросил он.

— В кабинете отцовского дома.

— И как мы туда попадем? Там открыто окно или еще что?

Я хотела сначала выработать план, а уже потом уговорить себя решиться на это. Но Люк выскочил вперед и… впрочем, зачем я морочу себе голову? Винить мне некого, кроме себя. Ведь это моя идея.

Я вытащила из кармана отцовские ключи и сунула Люку под нос.

— Так, так, так, – сказал он. – Это уже легче.

* * *

Полчаса мы обсуждали план. По ходу дела из предложения он превратился в реальность.

— Было дело в Тревор-Фоллз, – сказал Люк. – Парень вошел в гараж, а мы как раз пытались завести его тачку.

— Ты вроде сказал, что никогда таким не занимался?

— Это было не совсем такое.

— Что значит «не совсем»? Вы хотели угнать у парня машину.

— Нам про нее сказала его бывшая жена. Какое-то время эта тачка была ее.

Я поняла, что взывать к его логике бесполезно. Люк добавил:

— Я что хочу сказать? Надо точно знать, что дома никого нет.

— Имоджен сказала, что они едут в Спрингер.

— Когда?

— Сейчас.

— В смысле, прямо сейчас?