Письмо Далай-ламы - Екатерина Чудинова Страница 59

— Господин Като тоже удивился. А у меня просто хорошее образование, – с легкой улыбкой ответила Аглая. – Так вот, ее зовут Елизавета. Она наполовину японка и православная. Но это все, что мне удалось у него узнать. Если она связана с музыкой, наверное, ее можно найти среди тех, кто выступает здесь. Я готова помочь.

Тут Матвей заметил движение у крыльца. Повернувшись, он жестом попросил Аглаю подождать, а затем осторожно шагнул вниз. Внезапно быстрым движением он ухватил за руку того, кто пытался скрыться в тени ступенек.

— А, Тюфяев, и чего это вы здесь мнетесь? – холодно произнес Карелин, глядя на журналиста.

Тюфяев выдавил натянутую улыбку, напыжился и попытался изобразить спокойствие.

— Да вот, просто проходил мимо… – начал он, но, видя, что Карелин его не отпускает, решил, что лучше идти напролом. – И случайно услышал… о какой-то опере?

— Да, – ответила Аглая, – говорим о партии Германа из «Пиковой дамы».

— Замечательно! – подхватил Тюфяев. – Как раз сегодня вечером меня пригласили на выступление любительского театра. Уверяют, там будет интересно. Выступает девушка со странной фамилией: Танака.

Он хитро прищурился и добавил, обращаясь к Карелину:

— Не удивлюсь, если это ваша японская шпионка.

— Очень забавно, Тюфяев.

— Если это действительно она, нам нужно ее найти! Я могу поговорить с ней после выступления. Уверена, она скорее доверится мне, чем жандарму! – запальчиво воскликнула Аглая. Она взглянула на Карелина, ожидая его одобрения (но его не последовало), и быстро слетела с крыльца:

— Не благодарите, Матвей Сергеевич!

Тюфяев, обращаясь к Карелину, с нетерпением спросил:

— Ну что, Матвей Сергеевич, какие у вас новости о Като? Вы извините, что я тут, так сказать, занимался непристойным и недостойным делом, но мне срочно нужно что-то доложить в газету!

Карелин, покачав головой, ответил:

— Вы разве мало подслушали? Пока ничего. Молчит.

— Молчание? – Тюфяев поджал губы. – Это может означать только одно: у него есть свои секреты. Возможно, именно они станут основой для моего следующего репортажа: «Молчаливый враг: тайны японского шпиона», – пробормотал он, проверяя на слух звучание. – Или, может, так: «Тень из Японии: молчание под стражей»?

— Даже не думайте ни о каком репортаже, – ответил Карелин, пристально глядя на Тюфяева. – Иначе рискуете сами оказаться в камере за разглашение секретной информации.

Тюфяев на миг опешил, но тут же вернул себе беспечный вид, пожав плечами.

— Вижу, вы серьезно настроены, Матвей Сергеевич, – протянул он, скрывая разочарование за легкой усмешкой. – Но любой факт может стать интересным материалом, вы же знаете, мы, журналисты, этим живем.

— Значит, ралли привлекло вас настолько, что вы отложили все другие дела? Интересно, – с легкой иронией ответил Карелин, словно между делом.

Тюфяев усмехнулся и, покачав головой, отозвался:

— Ах, Матвей Сергеевич, вы не представляете! Ради этой гонки я отложил целую экспедицию на Кавказ. Дело уж было решенное, даже билеты на поезд купил. Но как услышал о ралли – понял, что должен быть здесь! И знаете, я же не только сюда рвусь. Побывал и в Турции, и в Персии – это отдельная история, там каждый шаг, как по тонкому льду, – и даже в Монголию посчастливилось заглянуть. Европа, конечно, вне конкуренции – там уж интриг на каждом углу, от политики до благородных дуэлей. Ну а тут, согласитесь, Матвей Сергеевич, такое событие!