Куда мы денем тело? - Кен Джаворовски Страница 60

Были и приятные воспоминания: на этой улице я пропустила Хеллоуин, потому что в тот вечер попала в локсбургскую больницу с воспаленными гландами. На следующий вечер папа велел мне перестать хмуриться и надеть хеллоуинский наряд. И вместе со мной стал ходить по соседям. Потом я узнала, что он накупил конфет и всех соседей обошел заранее. И вот они открывали двери на мой запоздалый хеллоуинский визит и засыпали меня шоколадками, которые им вручил отец, – столько, что они едва поместились в мою сумку.

— Готова? – спросил Люк.

Его голос вернул меня к действительности. Я нащупала в кармане ключ, напоследок оглядела пустынную улицу.

— Туда и обратно, так? – сказала я Люку.

Я не сомневалась, что этот балбес захихикает.

— Ну да, – хохотнул он. – Туда и обратно.

Наверное, он ухмыльнулся. Но я даже не взглянула в его сторону.

Деловой походкой мы поднялись на крылечко. Ключ скользнул в щель, и дверь открылась безо всякого сопротивления. Мы быстро вошли и закрыли скрипучую дверь за собой. Я заглянула в гостиную – она, можно сказать, превратилась в лес. Имоджен постаралась – кругом стояли комнатные растения.

— Эй, есть кто-нибудь? – позвала я.

Люк чуть не выскочил из штанов. Он хотел прикрыть мне рот рукой, но я ее оттолкнула. Испепелила его взглядом «не смей ко мне прикасаться» и закричала:

— Дома есть кто-нибудь? У вас дверь открыта!

Мы посчитали до пяти. Ответа не последовало.

Я подошла к лестнице.

Люк велел мне не отвлекаться и ничего не разглядывать. Но как такое возможно? На меня накинулись воспоминания, а также злоба на Имоджен – она все здесь переделала на свой лад: сняла наши семейные фотографии, а вместо них повесила копии с картин Томаса Кинкейда, такая безвкусица, что захотелось фыркнуть. В старших классах я нарисовала гитару в стиле Пикассо, и папа гордо взял эту картину в рамочку – вместо нее на стене висела вышитая надпись: «Я нашла Господа!»

— Я и не знала, что он потерялся, – пробурчала я и оглянулась на Люка – пусть поржет. Я уже поднялась до половины лестницы, но его сзади не оказалось.

— Где ты? – спросила я громким шепотом.

— Смотрю, что тут есть еще! – откликнулся он из гостиной. – Блин, заставила все растениями! Может, она тут травку выращивает?

— Ты сам сказал, что берем монету и уходим! Что это правило номер один!

— Да, но… сама понимаешь.

— Нет, не понимаю!

— Иногда из правил надо делать исключения.

Я с отвращением выдохнула.

Люк пошел за мной – первый пролет лестницы, коридор. На стенах коридора тоже висело что-то новое, все сплошь аляповатая банальщина. Вышивка изображала улыбающееся лицо и дымящуюся индейку, текст гласил: «Путь к сердцу мужчины лежит через его жилудок!» Наверное, автор этого шедевра – не бог весть какой грамотей. Еще одна вышивка: «Верь, и воздастся тебе по вере твоей!!!» На этот раз без ошибок, но меня резанули три восклицательных знака.

Мы прошли следующий пролет – с меня было достаточно. Забрать монету – и бегом из этого дома. Мы с Люком вошли в старый папин кабинет. Раньше на стене висело десять комплектов монет. Теперь их было только пять. Имоджен наверняка их продала или отдала Чезу.

Сердце мое екнуло.

Если она нашла «Сидящую Свободу» и продала… кажется, сейчас рухну на пол и расплачусь. Эта монета многие годы висела на стене в отдельной рамочке. Когда папе стало хуже, он случайно сбил рамочку со стены, и она разбилась. Мы убрали монету в сейф, обещав себе потом поместить ее в новую рамку, но так этого и не сделали. Сейф представлял собой тяжелую металлическую коробку и для опытного вора особой сложности не представлял. Но он придавал нам с папой уверенности: туда можно спрятать ценные вещи, да и сам сейф был хорошо спрятан, далеко задвинут под папин стол. В глаза не бросался, его еще надо найти.