Глубина - Крейг Дэвидсон Страница 63

В проходе горел яркий свет. От вентиляционных отверстий, смахивающих на жаберные щели, исходило тепло. Они шли молча – и протиснулись гуськом через тот участок тоннеля, где стены сильно сужались. Отделенный от глубин хлипким барьером из полимеров и пены, Люк чувствовал, как море стискивает ему череп. Его барабанные перепонки пульсировали от давления здешней омертвелой тишины.

Люк никогда не был особенно склонен к клаустрофобии; в детстве он запросто лазал по дренажным тоннелям и пыльным чердакам, счастливый, как хомяк в клетке. Но переходы в «Триесте» действительно напоминали своего рода пищеварительный тракт, с их ребристыми стенами и фестончатыми потолками. Неудивительно, что психическое состояние Уэстлейка и Тоя ухудшилось – вдобавок к давлению и изоляции, они проводили слишком уж много времени, расхаживая по этим зловещим трубам.

Они миновали крутой поворот. Люк остановился так внезапно, что Пчелка уткнулась мордой в его ноги, оставив полосу слюны на его комбинезоне.

— Да вы шутите.

Проход внезапно оборвался. Они оказались бы в тупике, если бы не круглое отверстие в стене, довольно-таки узкое. Темное жерло, насколько Люк мог видеть, уводило куда-то еще дальше в недра станции.

— Расслабься, – посоветовала Эл. – Это называется «пролаз» – конструктивная необходимость. То же самое есть на космических станциях: желоба, соединяющие сектора друг с другом. Астронавты проплывают через такие штуки, а в нашем случае, увы, все еще молвит веское слово гравитация. По крайней мере, тут внутри перекладины, как у лестницы. Переход займет секунд двадцать от силы, Люк. Пустяк.

Люк подошел к жерлу.

«Боже, какое узкое – если застрянешь, вдохнуть не сможешь».

Он видел краешек освещенного перехода по ту сторону жерла. Видны были и перекладины в этом перешейке, помогающие перебраться через него. Но почему ему показалось, что у горловины примерно такой же диаметр, как у обычной канализационной крышки? Да этот проем – еле-еле с дверцу стиральной машинки. Если не меньше!

Клэйтон проскользнул внутрь на животе. Он трепыхался, пока его задница не миновала устье желоба, перевернулся на спину и ухватился за перекладины. Затем он подтянулся, слегка покряхтывая от напряжения, и вскоре вывалился с другого конца.

— Твоя очередь, – сообщила Эл Люку. – Потом Пчелка. Потом я.

Люк проскользнул внутрь. Он попытался двигаться на манер брата, но это было трудно. Он неловко перевернулся. Черный язык пены тянулся по желобу, опоясывая его в несколько слоев. Когда Люк выдохнул, плечи коснулись краев прохода: неприятное ощущение, заставившее его инстинктивно подтянуть колени к груди; они беззвучно ударились о верхотуру желоба. Во всем здесь была ужасная твердость, созданная водой: он с тем же успехом мог ползти по подземной пещере, сдавленной миллиардами тонн скальной породы.

«Неважно, – сказал он себе. – Если этот желоб прохудится, я умру еще до того, как успею испугаться».

Ухватившись за перекладины, он подтянулся. Желоб был обработан изнутри каким-то усиливающим скольжение составом – может быть, на основе силикона. Тело проехалось по нему с легкостью пластиковой шайбы, несущейся по столу для аэрохоккея. Люк добрался до противоположного конца прохода, перевернулся на живот и неуклюже свалился на пол.