Любовь и ярость - Мартин Сутер Страница 63

Они пошли в кухню. Кухня была загромождена вещами после недавнего переезда Камиллы. На возвращённом кухонном столе громоздились коробки. Они сделали себе два эспрессо и отправились с чашками в спальню.

Там царила такая же картина, что и в кухне. Кровать, которая снова стала двуспальной, обретя свою вторую половину, была единственным местом, куда можно было присесть.

— А ты точно уверена в пурпурном цвете? – спросил Ной.

— Но у тебя, конечно, тоже есть право голоса. Только имей в виду, мне надоели все эти белые стены. Из белого люксового апартамента – в белый «Young & Beautiful», оттуда в фирму с белой мебелью и, наконец, сюда, где тоже все стены белые.

— Согласен. Но пурпур?

— Мне он представляется великолепным. Как в пещере. Лежишь словно младенец в плодном пузыре.

Они выпили свой кофе и отнесли чашки в кухню.

— Младенец в плодном пузыре, – повторил Ной.

— Да?

— Это тема, на которую нам надо поговорить?

Камилла ненадолго задумалась:

— Пока что нет.

— А позднее?

— Может быть.

Они снова принялись за работу.

— И когда ты мне скажешь, как называется фирма, в которой ты работаешь?

— После испытательного срока. – Камилла весело улыбнулась и вышла из комнаты.

Она долго не возвращалась, потом он услышал её зов. Это звучало неотложно.

Он положил свою кисть поперёк краёв банки с краской и пошёл в спальню.

Камилла сидела на корточках перед открытой дверью его половины стенного шкафа. Развёрнутый спальный мешок, которым он приспособился прикрывать свой рюкзак, лежал на полу.

Она указывала на ружейный ствол и молча смотрела на Ноя.

— Хорошо-хорошо. – Это было всё, что он смог произнести.

4

Камиллу встретила уже другая дама на приёме, более молодая, но не менее расфуфыренная.

— Добро пожаловать к нам, я дам знать госпоже Краус, она о вас позаботится. А пока присядьте.

Камилла опять села на край неудобного дизайнерского дивана и наблюдала за движением у приёмной стойки. Курьер-велосипедист забрал конверт, посыльный вкатил на тележке четыре тяжёлые коробки, и два господина – один самоуверенный, другой нервный – явились к назначенному времени на приём.

Высокий и сутулый пожилой господин вышел из лифта с тележкой – как в универсаме для покупок – и направился к приёмной стойке. Лицо у него было узкое, длинное и бледное, а волосы густые и ненатурально чёрные – скорее всего парик. Он обменялся с дамой на приёме несколькими словами, закатывая при этом свою тележку за стойку и выгружая в плетёную коробку конверты и папки. Потом повёз всё это снова к лифтам и нажал на кнопку.

После короткого ожидания двери лифта открылись. Вышла женщина в брючном костюме. По тому, как она огляделась, можно было догадаться, что это и есть госпожа Краус.

Она с улыбкой двинулась к Камилле:

— Я Рамона Краус, а вы, должно быть, Камилла да Сильва. Большинство называют меня Рамо, а вас я могу называть Камиллой?

— Конечно, Рамо.

— Мы ещё много узнаем друг о друге, мы будем сидеть в одной комнате.

— Я рада.

Рамо улыбнулась:

— Ещё с двумя другими сотрудниками. Почти полный офис.

— Надеюсь, все приятные люди.

Рамо немного помедлила:

— Да ты сама увидишь. Идём?

В лифте Камилла сказала:

— В прошлый раз на приёме была другая дама.

— Старая?

— Более зрелая, – дипломатично ответила Камилла.

— Это Розалия. Наш курьёз. Она давно на пенсии. Она уже как инвентарь. С самого начала была здесь. Теперь бывает три раза в неделю по полдня. Не то чтобы без неё нельзя было обойтись, просто никто не решается её уволить.