Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская Страница 65

Таисе уже начинало казаться, что поездка была напрасной, ничего толкового она не узнает… То, что книгу за Ярославу написал кто-то другой, плохо для нее, но не критично. Она и из этого выкрутится, ее паства отстоит любимицу из принципа!

Но теперь Карелий сказал нечто по-настоящему важное, и Таиса вновь подобралась.

— А бывают исключения? Те, кто говорит, что книга нужна срочно?

— Кто говорит – бывает. Но для меня они не исключение. Если нужна срочно – вали к другому. Если нужно от меня – подождешь.

— То есть, и та книга исключением не была?

— Я уже дал понять, что нет.

— Вы не помните случайно, когда к вам обратилась Ярослава Моригина?

— Я все в своей жизни помню намеренно. Она написала в феврале.

— Вы уверены? У вас настолько хорошая память?

— Память хорошая, – подтвердил он. – И случай глупый. Она все время шутила про «достать чернил и плакать», не понимая, какая пошлость эти вот шутки. Да, это было в феврале.

Вот и оно… То, что надо! Ярославе Моригиной простили бы многое – ложь про авторство книги, плагиат, фальшивую искренность…

Но очень сложно было пройти мимо того факта, что мемуары о смерти мужа она заказала до того, как он умер.

* * *

Виктор Костенко действовал нагло, но чего-то подобного Гарик от него и ожидал. Да, преступником он стал давно, профессию «барыга» никто утверждать не собирался. Но, вопреки страшным сказкам киноиндустрии, далеко не все наркоторговцы имеют дело с убийствами. Костенко ошивался в гламурной тусовке, подкидывал яд кое-как слепленным звездам вроде Лас Курса, у него не было потребности даже в серьезном насилии, не говоря уже об убийстве. Так что произошедшее с Ульяной могло стать премьерой, и оно наверняка повлияло на него. Даже если это придумал он, одно дело – безобидная картинка в твоем воображении, которую ты полностью контролируешь, другое – реальные крики, кровь, грязь… Это должно было оставить отпечаток на нем, расшатать нервы.

И вот на этом этапе появился Гарик, который начал старательно мутить воду. Костенко должен был сорваться – либо сам, либо с подачи своего дружка Войцеховского. И все же Гарик ожидал большей адекватности, чем появление в его квартире в три часа ночи.

Причем Костенко не вломился туда, он пришел раньше, чем сам Гарик. Свет не включал и поначалу оставался незаметным. Гарик обнаружил его, когда вошел в спальню и увидел направленный на себя пистолет.

— Где ты шлялся? – недовольно поинтересовался Костенко.

— На совещании задержался, дорогая, – отозвался Гарик, но руки все-таки поднял. Он не сомневался, что пистолет настоящий, и не хотел провоцировать и без того нервного убийцу.

— Ты считаешь, что это смешно?!

— Я считаю, что у тебя нет права не только на вопрос, но и на то, чтобы торчать здесь. За каким чертом ты приперся?

— Ты проявил слишком активный интерес к моей жизни!

— Ну так и дождался бы своей очереди на допрос! А то бродит тут, приличным людям разврату предаваться мешает.

Гарика не раз предупреждали, что провокации лучше поубавить. И он понимал связанный с ними риск, однако останавливаться все равно не собирался. Провокации – это ведь не только весело, это еще и полезный инструмент.

Вот и теперь Костенко был сбит с толку настолько, что не мог скрыть этого даже в темноте. Он-то явно что-то там навоображал, прежде чем притащиться сюда! Теперь же картинка посыпалась с первых минут, и для него это было плохо.