Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер - Роберт Кеппел Страница 68

В деле Тимоти Кинга появилась первая информация о возможном подозреваемом: свидетель видел, как мальчик разговаривал с мужчиной. Описание этого человека и его машины широко распространилось, породив более 11 000 подсказок. Как и их коллегам в расследовании дел Теда, детективам пришлось создавать справочные списки, а весь массив данных загрузили в компьютер. Использование баз данных позволило упорядочить материалы, избежать дублирования и выстроить четкую систему документооборота.

Любопытно, что в большинстве расследований серийных убийств, которые я изучал, следователи – независимо друг от друга – приходили к необходимости специальных форм для учета всех поступающих сведений. Такие документы помогали руководителям расставлять приоритеты и понимать, какие нити стоит проверять в первую очередь.

В рамках своего новаторского подхода полиция Мичигана первой среди подразделений, занимавшихся серийными убийствами, запросила федеральный грант – 600 000 долларов от ныне упраздненной Администрации по поддержке правоохранительных органов. Эти средства должны были компенсировать растущие расходы на работу оперативной группы. Условие было лишь одно: ведомство обязалось продолжать финансировать группу для поиска убийцы.

Стремясь помочь, грантодатель и Роберт Хек, руководитель программы и председатель комитета VICAP, провели ретроспективный анализ расследования, надеясь, что выводы станут ориентиром для будущих оперативных групп. Этот процесс оценки остается уникальным для дела об убийствах детей в Мичигане. Предыдущие расследования серийных убийств почти всегда «хоронили» вместе с жертвами: они оказывались настолько тяжелыми, стрессовыми и неудачными, что следователи и их ведомства были не готовы подвергать собственную работу критическому разбору – хотя именно эти данные могли бы помочь раскрывать новые преступления.

Как и следователи оперативной группы по убийствам детей в Атланте, капитан Робертсон был уверен: убийца из Мичигана все время находился рядом – возможно, они даже говорили с ним. В самые мрачные минуты того вечера он признавался, что ему порой чудилось, будто преступник стоит в тени и посмеивается, наблюдая, как их расследование медленно «умирает».

Когда наша беседа подходила к концу, бар опустел, и вместе с ним исчезло ощущение живости, которое создавали полицейские, время от времени прерывая наш разговор громким смехом и байками о службе. После их ухода мрачная тишина стала почти осязаемой.

Робертсон явно тяжело переживал эти дела – это чувствовалось в его резких движениях, в тщательно подбираемых словах. Я хотя бы знал, кто совершил убийства Теда, пусть он и оставался для меня недосягаем. У Робертсона такой опоры не было: нераскрытые детские убийства давили на него каждый день.

Несмотря на разочарование и стыд из-за того, что преступника так и не нашли, он твердо решил рассказать о проблемах, с которыми столкнулось расследование в Мичигане, чтобы другие следователи не прошли тем же путем. На семинарах по серийным убийствам Робертсон был одним из самых активных участников. А когда создание общенациональной системы отслеживания серийных убийств затянулось в недрах федеральной бюрократии, он запустил собственную программу в Мичигане – параллельно VICAP. И он, и я были убеждены: эта медлительность означала лишь одно – от рук серийных убийц погибнет больше детей.