Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер - Роберт Кеппел Страница 69

Рождение VICAP

К концу семинара два агента ФБР – Роберт Ресслер и Роджер Депью – заметно притихли. Участников разделили на две группы: «практиков» (нас) и «администраторов», куда вошли Ресслер и Депью. Кеппела и Робертсона туда не позвали. За закрытыми дверями шло обсуждение, не предназначенное для остальных – как это часто бывает, когда подключается ФБР.

Мой последний семинар VICAP состоялся в ноябре 1983 года. Мы вернули в работу более тридцати дел об убийствах и загрузили данные в компьютер корпорации Xerox, активно пытавшейся заключить контракт с федеральным правительством. Криминалисты Кен Ханфланд, Джим Хоулетт и Чарли Хилл должны были протестировать систему: сравнить тридцать дел и продемонстрировать возможные совпадения.

Компьютерный анализ провалился – программа плохо подходила для криминалистического сравнения. Пришлось работать вручную. Элементарный анализ выявил несколько пересечений, поскольку некоторые дела были слишком похожи, но выборка была мала, а СМИ подали результаты как «прорыв».

На этом же семинаре я впервые встретил сержанта Фрэнка Салерно из департамента шерифа Лос-Анджелеса – ведущего следователя по делу Хиллсайдских душителей и преследованию Кеннета Бьянки. Позже он и его напарник Джил Карилло прославились как ключевые детективы дела Ночного охотника, терроризировавшего Лос-Анджелес, пока не был задержан сам убийца, Ричард Рамирес. Салерно, как и Робертсон, открыто рассказывал о трудностях в расследованиях, и на семинарах мы держались вместе.

Семинар проходил в напряженной атмосфере: шли споры о том, где должна располагаться база VICAP. Повестка дня выглядела постановочной и включала презентацию Ресслера и Депью о профилировании преступников – по сути, лекцию об «оценке места преступления». Материал был впечатляющим, но к целям встречи не относился: мы собрались не учиться профайлингу, а обсуждать, как заставить VICAP работать.

Ближе к финалу Депью озвучил истинную причину их участия: ФБР добивалось включения VICAP в свой Отдел поведенческих наук. Они планировали нанять гражданских следователей, чтобы расположить к себе местную полицию, и даже пытались привлечь Пирса Брукса, предлагая ему пост первого руководителя VICAP. Надеялись, что обещания поддержки кадрами и бюджетом склонили бы нас на их сторону.

Мы с Салерно и Робертсоном понимали: размещение VICAP в структуре ФБР убьет программу. Обещания финансирования легко растворяются, как только спадет внимание прессы. Кроме того, многие полицейские управления не доверяли ФБР и не стали бы регулярно передавать туда свои дела. Обмен информацией исторически был односторонним: местные полицейские делились с ФБР, но не получали взамен ничего. На каком основании ожидать, что с VICAP будет иначе? Мы протестовали, но решение, как выяснилось, уже приняли.

В ноябре 1984 года в Академии ФБР прошел однодневный семинар VICAP, куда пригласили почти всех прежних участников – кроме трех «неудобных» следователей: Салерно, Робертсона и меня. Мы стали персонами нон грата. В финале семинара Ресслер и Депью представили Национальный центр анализа насильственных преступлений (NCAVC), который объединял профилирование, исследовательский отдел и VICAP – все в Академии ФБР в Куантико. Открытие VICAP назначили на июнь 1985 года. Я чувствовал, что нас использовали, но программа была слишком важна, чтобы отказываться от участия. Я пообещал Пирсу Бруксу помочь, где смогу.