280+1. Из клетки на свободу - Аня Свободная Страница 71

Это был первый день без полного холода.

Я чувствовала, что она всё ещё кипит внутри, и решила рассказать ей то, что до сих пор не говорила никому, кроме Алехандро. Я достала маленькую деревянную коробочку, открыла и показала ей перочинный ножик.

— Вот он... — шепнула я. — Я купила его в аэропорту. Всю дорогу от аэропорта до его дома держала в кармане. Думала: «Если он всё ещё монстр — хотя бы попробую защититься».

Лиза замерла. Глаза её сначала вспыхнули старой яростью, потом медленно потухли, стали влажными. Она взяла ножик в руки, покрутила, провела пальцем по деревянной рукоятке. Долго молчала.

Потом тихо, хриплым голосом, полным боли и тепла одновременно, сказала:

— Ты ехала к нему... с ножиком в кармане... Свет мой... моя сильная... Я тогда кричала на тебя по телефону, называла предательницей, а ты... с ножиком ехала. Чтобы хотя бы попытаться выжить.

Слёзы потекли по её щекам. Она не вытирала их. Просто держала ножик и смотрела на него.

— А он... знал? — спросила она.

— Знал. Увидел в первые дни. Не сказал ни слова. Потом ночью вышел на террасу и плакал. Сказал, что боится не ножика, а того, что я до сих пор так его боюсь, что мне нужно оружие рядом, чтобы заснуть.

Лиза долго молчала. Потом положила ножик обратно в коробочку, закрыла её и поставила мне на колени. Голос её стал ниже, но уже без прежней ярости:

— Этот ножик... пусть стоит здесь. Как медаль. Как доказательство, что ты приехала не сломанной. Приехала с оружием в кармане. А осталась — с любовью. Респект и уважуха этому ножику. И тебе, свет мой... за смелость жгучую.

Потом она посмотрела в сторону сада, где Алехандро тихо резал манго, и добавила с привычным чёрным юмором, но уже гораздо мягче, чем раньше:

— А монстру полезному... скажи, что если бы ты тогда его пырнула — я бы ему ещё добавила… но он, видимо, уже тогда начал краснеть и плакать. Ручной потихоньку становился. Он боялся не лезвия, а твоего страха. Это уже не монстр. Это человек. Трос ему короткий вечно — но за этот момент можно удлинить на сантиметр.

С тех пор ножик стал для Лизы почти священным предметом. Каждый раз, когда она приезжает, она открывает коробочку, трогает его и говорит:

— Всё ещё здесь, защитник… Хорошо, что не пригодился.

Мы решили устроить пикник в саду под манговым деревом. Расстелили ковёр. Разложили фрукты, мясо на гриле. Коты расположились вокруг.

Лиза играла с Лусией, показывала котов. Лусия гулила. Смеялась. Лиза смеялась с ней — впервые за неделю. Алехандро жарил мясо. Приносил. Ставил. Молчал. Лиза взяла тарелку. Сказала:

— Спасибо. Не пережарил. Молодец. Для монстра — пять баллов.

Он краснел. Слёзы в глазах.

Я смотрела и улыбалась внутри. Лиза заметила. Сказала мне тихо:

— Он старается. Вижу. Бесит. Но манго вкусное. Он пытается меня подкупить.

Он услышал. Покраснел сильнее. Подошёл ближе с корзиной спелых манго трёх разных сортов. Поставил перед Лизой. Сказал тихо, голос дрожал:

— Лиза, ты у нас вроде как с инспекцией. Инспекторам принято давать взятки. Может… можно трос удлинить? На два сантиметра?

Лиза замерла. Потом громко рассмеялась — через слезы. Взяла манго. Съела кусок. Сок на пальцах.

— Взятка принята. Трос — удлиню. На два сантиметра. За манго. Хорошее. Но на всякий — в сумке короткий вариант. Запасной.