Хрустальная сказка - Макс Рейн Страница 74

Мика расхохоталась.

— Ну да, – Антуан тоже повеселел. – А другой больной на вопрос «Что общего у курицы и арбуза?» с ходу ответил: «Косточки».

— А можно я попробую? – оживилась Мика. – Давай, спроси меня.

Антуан на секунду задумался.

— Готова?

Мика азартно закивала.

— Что общего у карандаша и кроссовка? – Он нарочно задал ей легкий вопрос, ожидая, что она скажет: оба слова начинаются на К.

Мика остановила коляску, внимательно посмотрела на своего спутника и быстро ответила:

— И карандаш, и кроссовок оставляют за собой след.

Антуан изумленно расширил глаза.

— Неожиданно… – Он отметил про себя, что девушка удивляет его уже не первый раз.

— Очень даже ожиданно, – засмеялась Мика. – Я ведь тоже не совсем здорова.

Они стояли на широкой улице, освещенной желтым светом фонарей. Микаэла смотрела на Антуана. Но как смотрела… Какая же она красивая! Открытый лоб, огромные глаза и чувственный рот. Но дело было даже не в отдельных чертах, а в том, как они гармонично сливались в единую мелодию. Антуан слышал эту мелодию и хотел вобрать её всю в себя.

Сверкнула молния, грянул гром.

— Скорее, сейчас начнется дождь, – заволновался Антуан. – Бежим!

Он ухватился за ручки коляски и, толкая её перед собой, побежал по неровной брусчатке.

— Стой, не беги! – сквозь смех закричала Мика, подпрыгивая в кресле. – Я сейчас все косточки переломаю! – Она громко смеялась, но за частыми раскатами грома, Антуан практически не слышал её.

— Мы намокнем, – удрученно сказал он, останавливаясь. Антуан переживал за Мику и жалел, что надел злополучный пиджак брата.

— Тоже мне беда, – рассмеялась она, поднимая лицо к небу. – Давай, дождь, иди к нам! Мы тебя не боимся!

Небо будто услышало её слова, тотчас ударив первыми каплями по брусчатке. Антуан снял пиджак и хотел укрыть легкую светлую голову своей спутницы. Но она отстранила его.

— Пусть, пусть дождь идет, я не хочу от него прятаться.

— Ты можешь заболеть, это опасно перед операцией.

— Жизнь вообще опасная штука, – перебила Микаэла. – Но так хочется в этой жизни хоть раз все отправить к чертям. И ничего не бояться, ничего…

Темнота вокруг сгущалась, фонари светили совсем тускло. И тут хлынул ливень. Полноводные ручьи забурлили вдоль тротуаров. Молнии разрезали небо, то и дело озаряя улицу, раскаты грома оглушали.

Мика раскинула руки, как пересохшее деревце подставила всю себя дождю. И вдруг закружилась на коляске. Так плавно и легко, что Антуан сначала не понял, что происходит. Одной рукой она ловко управляла колёсами, а другой грациозно размахивала в воздухе.

Стихия разгулялась не на шутку. Порывы ветра срывали с деревьев листья, бросая их в лица стремящихся побыстрее укрыться прохожих. А Микаэла смотрела прямо в тёмное, низвергающееся водой небо и кричала:

— Как же хорошо жить! Как хорошо жить!

Глаза ее горели, лицо светилось. Она смеялась и кружилась, а Антуан не мог оторвать от нее взгляд. В голове звучал вальс Грибоедова, а на голову лил дождь. Он лил в глаза, в мысли, в душу. Небеса гремели и полыхали, но Антуан перестал волноваться, соединившись со стихией и доверив ей самое ценное.

В квартиру Мики они влетели промокшими до нитки. Девушка мелко дрожала. Антуан прижал ее к себе и тихо заметил:

— Мы ведем себя как дураки. Еще не хватало разболеться.