Хрустальная сказка - Макс Рейн Страница 75

— А мне нравится «как дураки». Хочу наконец-то быть дурой. Креативной дурой, вроде твоих душевнобольных. Будет что внукам рассказывать, – она звонко засмеялась, прижимая его руку к своему лицу.

Он смотрел на нее и очень любил, но в его любви была печаль, и эта печаль усиливала любовь.

— Как хорошо, что ты есть. Такая… – прошептал он.

— Правда? – немного по-детски спросила она, заглядывая ему в глаза. – А то бывает… Ты есть, а тебя никому не надо.

— Мне тебя очень надо. Очень… – Он сидел перед ней на корточках и осторожно касался губами её пальцев.

— И мне тебя, – она нежно и доверчиво прильнула к нему.

Антуан поцеловал ее, ощущая новую, странную близость.

— Тебе нужно переодеться. – Он нехотя вернулся в реальность. – Я тоже пойду, приду к тебе завтра.

— Во сколько? – тихо спросила Мика.

— Точно не знаю, вечером. Но не надо меня ждать…

— Глупенький, это мое самое лучшее занятие.

Он улыбнулся.

— Приходи, когда захочешь, Анте. Главное, приходи. Мне очень нужно кого-то ждать. А у меня никого нет, кроме тебя! – Её глаза устремились на него. Взволнованное, открытое лицо наполнилось неведомой силой.

— Конечно приду, – он улыбнулся своей обаятельной улыбкой. – Ты еще устанешь меня выгонять.

Она тоже улыбнулась, прощаясь с ним. Антуан захлопнул дверь, но через секунду снова распахнул. Просовывая в проем мокрую

голову:

— Чуть не забыл! Нет такого слова "ожиданно". О-жи-дае-мо! – по слогам проговорил Антуан. И прежде, чем она успела открыть рот, он испарился.

Антуан вышел, а Микаэла тут же бросилась к окну, как будто хотела проверить, что он ей не приснился. Ночь за окном, свет в окне, а в отражении она… такая.

* * *

Антуан пришёл домой и, как был, мокрый, сел на стул. В квартире музыканта бушевала музыка с такой же страстью, как и буря за окном. Дрожали стены, вибрировал пол. Антуан машинально потянулся за шваброй, но рука его повисла в воздухе. Стучать не хотелось. Музыка билась в такт с его сердцем.

«Что это со мной? – подумал он. – Кажется, я счастлив».

Антуан переоделся, выпил кружку горячего чая и осмотрел пиджак Алекса. Пришлось признать, что вещь безвозвратно испорчена.

Антуан позвонил брату.

— Салют, – услышал он приятный голос в трубке.

— Я влюбился, – сходу выпалил Антуан.

В телефоне раздался ироничный смех.

— И кто она на этот раз?

— Она не похожа ни на одну из предыдущих.

— Ну, как обычно…

— Говорю тебе, это другое, – раздраженно перебил Антуан.

— И что в ней такого особенного? – уже с любопытством спросил Алекс.

— Всё.

— А голос почему такой сникший? У нее есть другой? Или она не любит мужчин? – Алекс снова перешёл на насмешливый тон.

— Она больна, – с трудом проговорил Антуан. – Серьёзно. У нее болезнь хрустального человека.

В трубке повисла тишина, наполняя пространство глубокой пустотой непонимания.

— Зачем тебе это? – напряжённым тоном заговорил брат.

— Она красива.

— Брось, она калека.

— Мне с ней хорошо.

— Будет плохо.

— Она естественна.

— А чего ей кривляться?

— Она любит жизнь.

— Её у неё нет.

— С ней я бываю самим собой.

— А кем ты бываешь без неё?

Антуан не нашёлся с ответом. Молчание длилось долго, в аппарате слышалось ровное дыхание.

— Ладно, Анте, не кисни. Думаю, ты нашел то, что искал.

— Ты о чём? – не понял Антуан.

— Ты нашел своего пациента. В самый раз проверить на нем и силу разума, и магию твоей музыки. Ты, Анте, ученый немного больше, чем романтик, так что все это хорошо. Дерзай, я побежал.