Куда мы денем тело? - Кен Джаворовски Страница 78

Я прекрасно понимаю, что главное в жизни – вовсе не вещи, которые тебе принадлежат, но, боже мой, когда оглядываешься вокруг и понимаешь, что у тебя почти ничего нет, в голову так и лезут мысли о собственной несостоятельности. Я подумала: что, если позвонить Белль Чепмен и спросить, не оплатит ли она перелет в Нэшвилл? Допустим, оплатит, я все равно должна Капу, и немало. Что, если он захочет отыграться на отце, если я уеду из города? Слишком велик риск.

Нет ничего невозможного! Это дразнил меня ехидный и циничный голос изнутри. У меня даже не хватало сил сказать ему, чтобы он заткнулся.

Шесть или семь часов спустя в дверь снова постучали: Кринер, второй раз за день. Я пригласила его войти, и он снова снял шляпу. Должно быть, кто-то меня видел. И мне светит тюрьма.

Кринер сказал:

— Извини, что снова беспокою, Лиз. Но я весь день сидел на телефоне, пытался отыскать семью Люка. Вернее, то, что от нее осталось. Его родители много лет назад погибли в автокатастрофе.

— Да, об этом он мне говорил. За рулем был пьяный.

— У Люка есть только тетя. Похоже, она его ненавидела.

«Есть за что», – подумала я.

Кринер сказал:

— По ее словам, он дважды залезал в ее дом. Украл почти все ценное. С тех пор она не желает его видеть.

— Понятно. Пожалуй, я про его родню ничего не знаю.

— Тетя сказала, что других родственников у него нет.

— И что?..

— Ну, по законам Пенсильвании, если нет других родственников, тело можно передать гражданскому супругу.

— Но он не был женат.

— Я имею в виду тебя. Если по результатам собеседования тебя признают его спутницей, то ты получишь право забрать тело.

— Нет, извините. Но…

— Понимаю, – сказал он. – Просто я решил спросить, прежде чем отдать его тело на погребение для нищих.

Кринер встал и направился к двери.

— Подождите!

— Хм?

— Может быть… может быть, мне следует… – сказала я, скорее себе, чем Кринеру.

Шеф кивнул.

— Это будет по-христиански.

— Конечно, – сказала я. – Надо проводить человека в последний путь. Простите. Я не подумала.

— Ничего страшного. Я понимаю, для тебя это такой удар.

— Что правда, то правда, – согласилась я. – И когда… В смысле, с кем надо беседовать? Чтобы тебя назвали спутницей?

— Ну, в данном случае со мной.

— О-о. И когда же?

— Собеседование уже состоялось, – сказал он. – Мы договорились?

— Да, – подтвердила я. – Я готова забрать тело.

Карла

По дороге 211 мы подъехали к повороту на Тарп-роуд. Это окраина Локсбурга, тут всего несколько удаленных друг от друга домов. За ними дорога идет через лес и упирается в реку.

Тарп-роуд – это прямая. Билли нажал на газ, и двигатель натужно взревел. Мы старались не обращать на звук внимания, но он не исчезал.

— Это колесо, – сказал Билли.

Руль затрясло. Раздался пугающий звук: шлеп-шлеп, это громыхало севшее колесо, через открытые окна эхо било нам по ушам.

— Ч-что за шутки, – сказал Билли.

— Съезжай на обочину. Заменим его.

— Где, мама? – спросил он. – В чьем-то доме?

— Успокойся, Билли. Запасное колесо есть? – спросила я.

— Ага. Под трупом, в багажнике. Вытащим его, а в-вместе с ним пластик, из-под низа достанем запасное колесо – и мы в полной заднице. Мы, блин, и так в полной заднице!

В боковое зеркальце я увидела искры. Колесо ехало на ободе. Мы двигались по темной дороге максимум двадцать миль в час, и металл громко скрежетал по асфальту.