Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Олег Рой,Сергей Давиденко Страница 79

— У нас ходят слухи, что Паулюс рвет и мечет, — продолжил он. — Его армия окружена, об этом пишут все газеты… Заканчиваются запасы горючего, положение с боеприпасами тоже близко к критическому. Он просит приказа оставить Сталинград.

И закончил, понизив голос:

— Но Гитлер не дает такого разрешения.

«Господи, помоги мне дождаться победы русских», — мысленно взмолилась Ильзе.

— Еще вовсю продолжаются аресты подпольщиков, — произнес Дильс. — Я имею в виду «Красную капеллу». Ты ведь… — он замялся, — тоже там состоишь?

Ильзе грустно улыбнулась:

— Я впервые услышала это название на допросе. Но оно мне нравится. Красный оркестр, звучит ведь!

— Наша тюрьма забита агентами, которые работали на иностранные разведки… И очень много тех, кто взаимодействовал с Россией.

— Этого следовало ожидать, — вздохнула Штебе.

— Надо идти, Ильзе. Хабеккер ждет.

Лицо узницы словно накрыла темная туча, уголки губ опустились. Не говоря ни слова, она встала, оправила на себе рваное, запачканное кровью платье.

Они уже направились к выходу, как Дильс неожиданно сказал:

— Якоба не будет в ближайшие дни. Он в госпитале.

— В госпитале? — переспросила Ильзе.

Дильс кивнул.

— К нам заселили одну заключенную, и он постоянно доставал ее. Вчера вечером он продолжил издевательства, и она вцепилась Якобу в горло. Бедняга… Похоже, она помешалась. Ее еле оттащили от Якоба, он потерял много крови.

Лицо Ильзе оставалось рассеянно-задумчивым, как будто ее мысли были где-то очень далеко.

— Я думал, эта новость обрадует тебя, — нерешительно сказал Дильс, отпирая дверь.

— Почему? Этот Якоб — глубоко несчастный человек, — медленно проговорила Ильзе. — Единственное, что ему приносило радость, — это страдания других. Разве можно быть довольным жизнью в таком положении?! Пусть Бог спасет его душу.

Они вышли в коридор, и Дильс, закрывая дверь на замок, вздохнул:

— Странная ты, Ильзе.

Она пожала плечами:

— Какая есть. Еще раз спасибо за шоколад. Надеюсь, удивимся.

— Конечно.

Но они больше никогда не увиделись. На следующий день руководству тюрьмы стало известно о лояльном отношении Дильса к арестованным, и его временно отстранили от работы. Впоследствии он был переведен на хозяйственные работы, которые выполнял уже в другой тюрьме. Но Ильзе Штебе запомнилась ему на всю жизнь.

— Присаживайтесь, — любезно предложил Хабеккер, когда Ильзе ввели в кабинет. Она молча села на железный табурет.

— Вы сегодня без вашего напарника? — осведомилась она. — Я имею в виду господина Штрюбинга, любителя истязаний.

— Следователь Иоганес Штрюбинг взял выходной, если вас так интересует причина его отсутствия, — ответил Хабеккер и посмотрел на Ильзе поверх очков. — Его сестра сломала ногу, и ему пришлось отвезти ее к врачу. Иоганес очень любит свою сестру.

— Интересно, каково это — быть родственницей такого чудовища?

Гестаповец скривил губы:

— Не утрируйте, Ильзе. Для нее Штрюбинг — любящий и обожаемый брат. Она считает, что его очень уважают на работе и он занимается полезным делом. Помогает очищать великую Германию от всякой грязи и нечисти.

Он положил перед собой какое-то дело, принявшись перелистывать страницы.

— От грязи вроде вас, глупая и упрямая женщина, — добавил он. — От грязи наподобие вашего коллеги Арийца. Кстати, он оказался слабаком, самой настоящей тряпкой, не чета вам. Сдулся, как только его доставили ко мне в кабинет.