Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Олег Рой,Сергей Давиденко Страница 80

— Что ж, у каждого свой болевой порог, — заметила Ильзе.

— Ладно, перейдем к делу. Возможно, мы повторим очную ставку с вами и Шелия, если в этом возникнет необходимость. Но опыт и чутье подсказывают мне, что вы работали не одни, Ильзе. У вас должны были быть помощники, это к гадалке не ходи. Я навел справки, в свое время вы работали с Гернштадтом в газете «Берлинер Тагерблатт». Это тот самый тип, о котором говорил на допросе Шелия. Осмелюсь предположить, что именно Гернштадт вас завербовал?

— Боже, какие глупости, — вздохнула Ильзе.

— Мы знаем, что он уехал в Россию, — сообщил Хабеккер. — Очень жаль. Уж мы бы смогли развязать ему язык. Но поскольку его здесь нет, будем исходить из того, что мы имеем.

Подавшись вперед, следователь спросил:

— Кто такой ХВЦ? ЛЦЛ? Что это за аббревиатуры? Кто скрывается за этими позывными?

Помолчав, Ильзе проговорила:

— Послушайте, вы задаете мне эти вопросы уже второй месяц. И каждый раз я отвечаю, что мне неизвестны эти люди.

— Точно так же вы отпирались, пока мы не арестовали Шелия. И тогда вам пришлось сознаться в сотрудничестве с советской разведкой, — с плохо скрываемым раздражением сказал гестаповец. — Мне надоело вытаскивать клещами из вас каждое слово!

— Тогда давайте закончим на этом и верните меня в камеру, — предложила Ильзе. — Неужели вам самим не надоело все это?

— Я делаю свою работу, — сварливо заявил криминальный советник. — И хочу предупредить, что у вас нет вариантов. Мы все равно заставим вас говорить.

Перегнувшись через стол, он произнес сквозь зубы:

— Мы еще толком ничего не начинали, Ильзе. Все эти баки с водой и плетка — лишь легкая прелюдия. Если вы думали, что с признанием Шелия для вас все закончилось, вы глубоко заблуждаетесь. Все только начинается.

От этого мертвого голоса по коже Штебе пробежала дрожь, но она заставила себя улыбнуться.

— Вы только потратите время, господин следователь. Все, что я знала, я рассказала.

Внезапно Хабеккер одарил ее ответной улыбкой. Сев на место, он словно невзначай бросил:

— У нас для вас небольшой сюрприз, Ильзе. Думаю, что после него вы станете немного сговорчивее. А теперь можете быть свободной.

Теряясь в догадках, Штебе вышла из кабинета.

О каком сюрпризе говорил гестаповец? Какие-то новые пытки?! Или что-то еще похуже? Но что может быть хуже телесных истязаний? Только смерть?

«Или смерть близкого», — шепнул внутренний голос.

5 ноября 1942 года. Берлин Свидание

Альта провела бессонную ночь. Нестерпимо ныли воспаленные рубцы, оставленные плетью Штрюбинга, — из-за сырости и грязи началось заражение, и они постоянно сочились гноем. Но беспокоила Ильзе не жгучая остервенелая боль, к которой она уже начала привыкать, а слова Хабеккера. Она отдавала себе отчет, что шансов долго противостоять гестапо у нее нет, уж слишком неравны силы. И следователь должен что-то придумать, чтобы сдвинуть застопорившийся процесс с места. Каким образом это можно сделать? Продолжить пытки? Судя по всему, Хабеккер уже убедился, что толку от этого немного. Надавить на ее близких? Этот вариант еще не использовался и страшил Ильзе больше всего. Сможет ли она молчать, если перед ней посадят мать, обещая, к примеру, расплющить ей пальцы молотком? Или Карла? Ответа у нее не было…

Штебе разомкнула веки, услышав скрип ключа в замке, и резко села на койке.