Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс Страница 85

Но я не хотел ни бегать, ни прыгать, ни хромать. Все, что я хотел сделать в Памплоне, – найти Кладди. Или, если быть точным, мобильник Кладди.

И я хотел выяснить, был ли Кладди убийцей Роланда.

Мои скудные сведения о Кладди ограничивались тем, что в первый вечер Сан-Фермина он будет сидеть в баре кафе «Ирунья». Это заведение являлось средоточием общественной жизни города. Прежде всего во время проведения Сан-Фермина, но не только. Кафе открыло свои двери в 1888 году в день электрификации Памплоны. С тех пор оно притягивало и продолжает притягивать со всего мира каждую светлую и не очень светлую голову. Хемингуэй стоял прямо там, у барной стойки, пока ему не отлили бронзовую статую, которая и теперь все еще там стоит, хотя Хемингуэй уже чертовски давно сюда не заглядывал.

В предвечерний час во время своей второй прогулки по городу я зашел в кафе и увидел, что Хемингуэй там уже не один. Рядом с ним сидел Кладди. В белых брюках, белой рубашке с красным поясом и с красным платком на шее. Он походил на пародию немецкого актера, который играл испанского участника забега быков.

И пил, как и было заявлено, дайкири.

Я протиснулся к переполненной стойке и занял место в поле зрения Кладди. Я решил, что с тактической точки зрения будет умнее, если он якобы первым заметит меня, а не наоборот.

Прошло всего несколько минут, и Кладди подошел ко мне:

— Привет, паломник-сотрапезник. Бьорн, не так ли?

— Кладди! Да этого не может быть!

Кладди демонстративно огляделся вокруг:

— Твой друг-прокурор одолел переход через горы?

Пусть Кладди думает, что его вопрос застал меня врасплох.

— Ну, – объяснил он мне, – для человека с терминальной стадией рака перевал Ибаньета наверняка физическое испытание.

Это объяснение было не менее двусмысленным, чем вопрос.

— Я не видел Роланда после «Ориссона», – ответил я, зная, что обратное может быть известно только стрелку.

— Что ж, а я-то думал, вы двое всегда вместе.

Это замечание тоже не уменьшило моих подозрений насчет того, что Кладди мог иметь какое-то отношение к смерти Роланда.

— Очевидно, нет, – нейтрально отозвался я.

— Ну да, что прокурору делать в Памплоне? Чтобы убежать от смерти, ему необязательно бегать быстрее, чем бык. Достаточно, чтобы он какое-то время бегал быстрее, чем рак.

В эту секунду мне стало совершенно все равно, убил Кладди Роланда или нет. Так или иначе, это была несправедливость судьбы, что Кладди еще жив, в то время как останки Роланда покоятся в одном из пиренейских ущелий.

Но здесь и сейчас мне нужна была не ссора с Кладди, а его мобильный телефон. Кладди выглядел так, как будто он уже выпил не один дайкири. Может, будет совсем легко взять у него мобильник и столь же легко не возвращать его. Я подавил свой гнев и по-дружески приобнял Кладди за плечи.

— Как прекрасно, что я встретил тебя здесь. Пойдем, сделаем фото на память.

— Я только «за». – Кладди тоже приобнял меня за плечи и ухмыльнулся в воображаемую камеру.

То, что никакой камеры не было и в помине, он не заметил. Мне пришлось сначала обратить его внимание на этот факт.

— На мой телефон селфи не сделать.

Кладди в недоумении воззрился на меня, что делало эту сцену еще более комичной – два человека стоят в баре, положив руки друг другу на плечи, и ждут, пока кто-нибудь их сфотографирует.