Последний день года - Лена Обухова Страница 88

— Тогда дай мне фонарик, я сам посмотрю. А ты иди к Веронике. Запритесь вместе.

— Не хочу я запираться с ней! — возмутился Григорий. — Ты так и не понял, что она может быть опасна?

Морозов раздраженно вздохнул, забрал у него фонарик и покачал головой.

— Делай что хочешь, Гриш, ты большой мальчик. Можешь и сам позаботиться о своей безопасности.

Бросив эти слова с нотками раздражения в голосе, Морозов направился к двери, ведущей на цокольный этаж.

Двигаться приходилось медленно, сперва как следует осматриваясь и постоянно напряженно прислушиваясь. Однако этаж казался таким же пустым и безжизненным, как и при первом осмотре.

Щиток тоже не оправдал ожиданий: все переключатели уверенно смотрели вверх, а значит, дело не в пробках. Тогда что же случилось?

Морозов вернулся на первый этаж и уже собирался подняться к Веронике на второй, когда в свете фонарика вдруг заметил неподвижную фигуру в прихожей. Вздрогнув от неожиданности, он посветил на нее. Это оказалась Олеся. Ссутулившись, она сидела на скамье, не разувшись и не раздевшись, и безучастно смотрела в пустоту перед собой. Снег, в больших количествах налипший на ее одежду, подтаивал и беззвучно осыпался на пол.

— Олеся? — удивленно позвал ее Морозов, осторожно приближаясь. — Что случилось?

Он сам не знал, чего опасается: внезапного нападения с ее стороны или просто напугать явно впавшую в прострацию женщину.

— Ничего, — бесцветным голосом отозвалась она. — Паша велел мне вернуться. Снег слишком глубокий. Мне было тяжело идти. А что со светом?

— Я думал, что пробки. Но щиток в порядке. Может, провод какой-то оборвало… Хотя фонари уличные работают.

— Иногда срабатывает предохранитель в щитке на столбе. — Олеся медленно, словно двигалась под водой, кивнула на входную дверь.

По всей видимости, имелся в виду столб за забором, от которого электричество разводилось по участку.

— Хорошо, я сейчас посмотрю там. Где Павел?

После небольшого промедления она пожала плечами.

— Пошел дальше.

— А кто стрелял? Вы слышали выстрелы?

Только после этих слов Олеся наконец повернула голову и посмотрела на него. Впрочем, взгляд ее оставался так же расфокусирован и пуст. Морозов даже не был уверен, что она видит его, хотя он старался не слепить ее фонарем и его света вполне хватало, чтобы видеть друг друга.

— Какие выстрелы?

Морозов открыл рот, чтобы уточнить, но в ту же секунду приглушенный хлопок раздался снова. А потом еще один. И еще. Через большие окна гостиной лестничный холл окрасился сначала в красноватые, а потом в зеленые и синие оттенки.

Салют. В деревне, отделенной от них лесополосой, уже начали запускать фейерверки. Возможно, именно эти хлопки он слышал и в мансарде, но то были отдельные выстрелы, а не залпы. И запустили их в таком месте, которого из этого дома не было видно.

Осознание этого принесло ему некоторое облегчение. Морозов заверил Олесю, что сейчас вернется, и вышел на улицу.

Здесь было гораздо светлее: белый снег отражал свет фонарей и делал ночной мир очень контрастным. Морозов торопливо отодвинул створку ворот и вышел на дорогу. Огляделся.

Мелкие снежинки все еще кружили в воздухе, снижая видимость, но ветра почти не ощущалось. Все казалось таким спокойным, умиротворенным, словно здесь, за забором, был совсем другой мир, без смертей и смутной угрозы, затаившейся в темноте.