Подонки «Плени и Сломай» - Кейт Блейз Страница 9

Социальные сети:

Аккаунты минимальны. Закрытый профиль в инстаграме — 47 подписчиков, в основном прихожане и родственники. Фото: цветы, картины, цитаты из Библии, изредка селфи без макияжа. Провокации отсутствуют. Последнее обновление — две недели назад: «Господь — свет мой».

Интересы:

Живопись (масло, акварель), церковное пение (сопрано), чтение (Библия, жития святых, классика), помощь в воскресной школе. Алкоголь: не употребляет. Курение: нет. Наркотики: нет. Ночные клубы: не посещает.

Особые отметки:

Никогда не была в отношениях. Романтический опыт отсутствует. Сексуальное просвещение — минимальное, в рамках католической морали.

Кейн перечитал последнюю строку дважды. Девственница. Не просто технически — ментально. Никакого опыта, никаких намёков на него, даже мыслей, судя по соцсетям. Она реально существовала в том мире, о котором люди вроде него забыли к двенадцати годам.

Он откинулся в кресле, всё ещё держа в руках фотографию, где Кэтрин стояла на фоне церковного двора, щурясь от солнца. Такая беззащитная. Такая настоящая. И внутри кольнуло что-то, чего он не чувствовал годами — не похоть, не любопытство даже. Азарт. Самый чистый, первобытный азарт охотника, который набрел на след зверя, которого считали вымершим.

— Господи, — усмехнулся он одними губами, — ты серьёзно?

Он представил её на этом полу. На коленях. С молитвой на губах. Представил, как будет ломать эту чистоту слой за слоем, наблюдая за каждым сомнением, за каждой трещиной в её вере. И внутри привычно заворочалось предвкушение, но вместе с ним пришло странное, почти забытое чувство — лёгкое раздражение. Она действительно такая? Или это просто хорошо продуманный образ? Он привык к тому, что за красивой обёрткой скрывается расчёт. А вдруг она — исключение? Вдруг он не сможет?

Кейн отбросил эту мысль сразу же, как только она появилась. Сможет. Он всегда мог. Просто с этой придётся чуть дольше. И это делало охоту только интереснее.

Она даже не знает, кто она такая. Не знает, что её тело способно на то, о чём она не смеет думать. Не знает, что где-то там, под слоями веры и запретов, прячется женщина, которая будет умолять о том, что сейчас называет грехом.

И он покажет её себе. Медленно. Красиво. Смакуя каждую секунду.

— Кейн...

Голос за спиной вырвал из размышлений. Тонкий, почти умоляющий.

Он обернулся.

У кровати, вбитая в напольные крепления, застыла она. Азиатка с идеальной кожей и шёлком чёрных волос, рассыпавшихся по плечам. Кейн смотрел на неё и с удивлением понял, что не может вспомнить имя. Месяц назад она уже была здесь — или две недели? Он помнил только, что тогда её кожа тоже была покрыта красными полосами. Как и сейчас. Она стояла совершенно голая, лишь тонкие кожаные ремни фиксировали запястья за спиной. На коже ещё не остыли следы от его прошлого визита — он был здесь пару часов назад, сделал дело, ушёл в себя. А она осталась. Замерла в ожидании, надеясь, что сегодня случится что-то особенное, что он наконец заметит её по-настоящему.

— Кейн, пожалуйста... — повторила она.

Он отложил папку на журнальный столик, небрежно, словно старый журнал, и медленно подошёл к ней, смакуя каждый шаг. Босые ступни ступали бесшумно по мрамору. В руке он держал пустой хрустальный бокал, оставшийся с вечера.