ПсихирЪ - Александр Беляев,Мария Тучина Страница 98

— В любом… Я читал у одного психолога – Бехтерева, ученого начала ХХ века. Он утверждает, что все люди создают психологический эфир, особый вид энергии. И потому, когда физическая оболочка умирает, их дух остается в этом психическом эфире… Психире… Остается жить.

Петя внимательно смотрел на деда и с облегчением заметил, что дед стал прежним – крепким, проницательным, твердым, каким его всегда знал Петя.

— Я не верю в потусторонние вещи, Петя. Я все-таки воспитан в советское время, – подумав, усмехнулся дед. – Но я точно знаю, что каждый должен оставить после себя что-то, что сделано своими руками, головой, энергией, чувствами, радостью или болью, потом, кровью. Что-то, в чем после смерти останется память. Дерево, дом, сын, рукопись… И люди будут смотреть на сделанное тобой, и в эту минуту ты будешь жить.

— И мой отец…

— Живет в тебе.

Еще помолчали.

— Ну что ж, – вздохнул дед. – Сегодня шашлыки не выйдут, залило мангальную. Да и настроение…

— Дед, ты сиди, я сделаю «ништяки».

Было у Пети коронное блюдо, очень простое, которое любили все его друзья и дед тоже, – горячие бутерброды. Он их делал из лаваша, с помидором, соленым огурчиком, «правильным» твердым сыром.

Пока Петя готовил, дед расчехлил шахматы. Оба играли редко, но достойно. В первых двух играх быстро обменялись победами. А третья игра у Пети не задалась.

— Ну что ж, Петя, цугцванг! – довольно ударил в ладоши дед.

— Погоди, дед, еще побарахтаюсь…

— Похвально, что не сдаешься! Но любой твой ход только ухудшит положение… Сам же видишь!

Петя всматривался в фигуры на доске, пытаясь просчитать дальнейшие ходы. Он не заметил, как перестал думать о шахматах. В голове крутились события последних дней, которые он пытался уложить в систему. Zugzwang. Принуждение к ходу. И каждый ход ведет к поражению.

Насколько допустима месть? Насколько допустимы сопутствующие смерти? Виновен ли Антипов? А что если все эти взаимосвязи только у Пети в голове? Как в истории с Настей… Но если случайности не случайны? Мысли метались друг за другом, и Петя не мог эту гонку остановить.

— Петя, – вдруг мягко сказал дед, – цугцванг только в шахматах приводит к окончанию партии. В жизни иначе. Человек никогда не знает наверняка, чем обернется ситуация в итоге. Выход может быть найден.

— Я не знаю, что мне делать…

— Это по поводу отца?

— Нет, другое…

— Расскажешь?

— Не могу, дед, не сейчас…

— Ну хорошо. – Дед помолчал и добавил: – Только не ищи единственно верного решения, его не существует. Есть выбранный путь и его последствия.

Простились коротко. Дед крепко обнял Петю и с надеждой спросил:

— В следующие выходные?

— Я буду, – Петя подмигнул и сел в машину, неловко пристроив на переднее сиденье корзину с яблоками.

Ночная трасса требовала концентрации внимания, и Петя сосредоточился на дороге. Огни мельтешили навстречу, успокаивающе шумел климат-контроль. Петя включил «Мою волну» на «Яндекс.Музыке»:

What a life, what a night

What a beautiful, beautiful ride

I'm young and alive…

Снова этот саундтрек. Дежавю… Несколько недель назад его утро началось с этой песни. И снова чуйка привела в непонятную ситуацию.

Петя свернул на Семеновскую набережную. Там в доме 3/1 на втором этаже в однокомнатной квартире над аркой жила коренная москвичка Рита.