Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс Страница 98

Из простой раковины с двумя кранами соорудили своего рода алтарь. Чудо!

Или же это просто рекламный ход винодельни. Как бы то ни было, он был благословением для паломников, которые сумели сюда добраться.

Передо мной в очереди было еще три путника, желающих утолить жажду бесплатным красным вином. Первый открыл кран и так и ждал целую вечность, не подставляя стакан под струю. Это поистине «событие» он снимал на мобильный.

После него женщина набрала красного вина в ладонь. Третий же паломник принес с собой большой бокал, ненадолго открыл кран, наполнил бокал на одну пятую и удалился, вращая его, чтобы дать вину «подышать».

Общеизвестно, что все люди разные. И почему же расточительство, безвкусица и декаданс должны встречаться среди паломников реже, чем среди остального населения? То всего лишь маленькие родинки на чистых душах, придающие им хара́ктерности.

Когда подошла моя очередь, я наполнил почти пустую бутылку и вернулся к Эви. Она тем временем немного оклемалась и уже сидела, прислонившись спиной к стене дома. Она разговаривала с голландками и ворковала с южноамериканцем. Выглядела Эви несколько бледной, но в целом была в порядке.

Увидев меня, Эви прервала разговор и крикнула:

— Вон мой друг с первого дня паломничества! Бьорн, это Фридерике и Хайке из Роттердама. А это – Педро из Буэнос-Айреса. А теперь налей-ка мне.

Единственное, чего еще не хватало паломнице Мон Шери, – так это алкогольной начинки. Я поприветствовал наших новых знакомых кивком и улыбкой и протянул Эви свою бутылку. Она приложила ее к губам и сделала такой большой глоток, что на секунду я забеспокоился, как бы она не осушила ее одним махом.

— Огромное спасибо. Именно это мне и было нужно.

Я забрал свою бутылку и только-только хотел сам испить вина, как вдруг заметил вытаращенные глаза Эви. Я отодвинул бутылку ото рта.

— Эви? Все нормально?

Ее лицо покраснело еще больше обычного. Глаза расширились. Она схватила себя за шею, глотая ртом воздух. Захотела встать, но две голландки и южноамериканец удержали ее. Казалось, Эви не могла дышать. Она вырвалась из рук троих помощников и все-таки поднялась на ноги, но тут же стала клониться вперед. Я выронил бутылку и подскочил к ней. Захрипев, Эви упала мне на руки и обмякла. Я не смог удержать ее и плавно опустил на землю.

Педро, очевидно имеющий медицинскую подготовку, снова положил теперь неподвижную Эви на спину и проверил ее жизненные показатели.

— No aliento… no pulso.

Поскольку Эви не дышала и пульса у нее не было, мне не понадобился переводчик.

Еще некоторое время Педро пытался попеременно делать искусственное дыхание изо рта в рот и массаж сердца – безуспешно.

Эви была мертва.

Всем присутствующим стало очевидно, что Эви скончалась от инфаркта из-за чрезмерной нагрузки. Она никогда не скрывала, что страдает от высокого давления. Ни один врач не усомнился бы в естественной причине смерти и не назначил бы вскрытие. Все родственники, все друзья решили бы, что причина внезапной смерти – перегрузка сердца.

Эви отдала всю себя на Пути Святого Иакова и больше не вернется. Вокруг ее тела собралась молчаливая и потрясенная толпа.

Я тоже молчал. Не столько из благоговейного уважения, сколько от шока. За последние несколько дней Эви была уже вторым человеком, внезапно расставшимся с жизнью у меня на глазах.