Чу-zone. Костик сынок мэра - Виктор Стогнев Страница 108

— В чём обвиняют? – спросил он глухо.

— Убийство, покушение на убийство, торговля наркотиками, – равнодушно сказал Виталик.

— И ты, конечно, не сознаёшься? – уточнил он.

— Сознаюсь, – спокойно сказал Виталий.

— Тогда зачем тебя сюда?! – удивился мужик.

— А что тут не так? – с тревогой спросил Виталя.

— Ну… – смутился мужик. – Кстати, я Саша, обвиняют в квартирных кражах, не сознаюсь, со следствием не сотрудничаю. Мне западло, хоть и так посадят, конечно. Но следакам предписано склонять, вот они и склоняют в меру сил…

Он взял многозначительную паузу, глядя на Виталия.

— Я Виталик, – поспешно проговорил он. – Так что здесь творится?

— Вообще, сам увидишь, – проговорил Саня. – Но так и быть подготовлю. Тут в несознанке ещё двое, только они по тяжёлым, косят под полную потерю памяти. А те двое, – Саня мотнул головой за спину. – Другое дело. Они во всём признались, но оно уже ни на что не влияет. Вон тот с краю охотился на детей, насиловал, мучил и убивал, десять эпизодов. Его поразило проклятье царя Ирода – магические черви как-то заводятся в его плоти, прогрызают в ней ходы, иногда вываливаются наружу…

— А почему черви магические? – уточнил Виталик.

— Да тут вообще везде магия! – воскликнул Саша и стал пояснять. – Они пропадают. Исчезают, когда их пытаются взять для исследований. Доктора даже говорят этому скоту, что червей он сам себе придумал, а прогрызенная ими плоть – это от совести. Когда оно услышало про совесть, ржала даже эта мразь! Да я сам этих червей видел, и ты насмотришься. Ему постоянно колют обезболивающее, но оно регулярно не справляется, и это орёт, мечется, пытается выдавливать червей.

— Так отчего ж его не пристрелят?! – изумился Виталик.

— У нас на секундочку мораторий на эти вещи, – усмехнулся Саня. – Да оно готово остаток жизни быть петухом в общей камере, только бы его вылечили. Ну, в суд его такого больного нельзя, доктора и лечат. И нас заодно.

— А что второй? – спросил Виталик.

— С ним легче, обошлось без червей, – ответил Саня. – Просто странная гангрена. Руки по локоть гниют, а почему – никто не знает. Врачи тоже бормочут про самовнушение и совесть. Ага, когда это существо вырывало у бабушек сумки с пенсией, совесть его не мучила, бухал на радостях. Одна бабка, оставшись без средств, повесилась. Теперь тоже на обезболивающих и орёт, как резаный.

— Весело, – проговорил Виталик. – Только я и так во всём признался, меня точно уже заставлять не надо. Меня, вообще, только привезли из большой России!

— Тогда это психологическая подготовка, – с умным видом изрёк Саня. – Скоро тебе сделают предложение, от которого лучше не отказываться.

* * *

Вечером для двоих больных санитарка, худая и жилистая крючконосая бабка, привезла еду и с помощницей, тёткой средних лет, под охраной автоматчиков кормила несчастных с ложечки, а другие постояльцы палаты-камеры любовались. Хотя могли и не смотреть, никто не заставлял.

Когда санитарка с тележкой, с помощницей вышли, конвой сводил Виталика и трёх больных на вечернюю кормёжку в столовую. Дали нормальные порции вполне приличной солянки и компот.

Перед сном объявили оправку. Пришли те же санитарка с помощницей под охраной автоматчиков и принялись подпихивать судно под того, кого жрали черви. Тело следовало приподнять, а для этого требовалось коснуться его руками. Даже в медицинских перчатках.