Волчий ток - Кевин Уэйн Джеттер Страница 111

Они упали на смотровой стол, и тот опрокинулся. Распяленное на нем существо истошно вопило от боли, вонзаясь пальцами в собственную истерзанную плоть. Скальпель вылетел из рук Майка и унесся по полу. Майк обхватил Дута обеими руками за шею, прижимая к полу.

Дут боролся за дыхание, упираясь недругу в грудь. Внезапно лицо, стиснувшее над ним в безумии зубы, зажглось алыми стигматами. Дут ощутил, как по щекам текут и его собственные слезы, густые и теплые. Он моргнул, на секунду проясняя зрение, и в темных зеркальцах зрачков Майка увидел свое собственное лицо, из глаз которого сочилась кровь.

Волна гнева взмыла в сердце, и его руки выпрямились, отбрасывая Майка назад. Хватка на горле ослабла. Руки Дута обхватили Майку лицо, большие пальцы прижались к выступам скул.

Кожа надорвалась.

Он почувствовал, как его руки скользнули по влажной дрожащей плоти, когда кожа Майка слезла со рта и красных глаз, складками собираясь у ушей. Майк запрокинул голову; было явственно видно, как сквозь разодранный покров натянулись сухожилия шеи.

Дут схватил недруга за руки и толкнул. Плечи Майка выгнулись назад, обнажив грудную клетку. Влажная кожа разорвалась посередине, и мышцы под ней лопнули, обнажая ребра, легкие, а под ними и само сердце.

Майк завопил, ярость смешалась с агонией.

Плоть на руках под хваткой Дута разлезлась, кожа над мышцами и сухожилиями изорвалась в клочья.

Майк свернулся калачиком, красными руками хватаясь за собственную плоть, словно пытаясь удержать ее внутри, остановить процесс распада.

Дут вытер лицо рукой и нетвердо поднялся на ноги. Сверху вниз он взглянул на существо, что корчилось перед ним.

Стоять Майк не мог: рваная рана, распоровшая его грудную клетку, теперь тянулась по всему животу, вываливая петли кишечника. Внутри пропитанных кровью джинсов затрещали тазовые кости, раскорячивая в стороны ноги (ну просто марионетка с перерезанными ниточками). Кровь стекала по лодыжкам и скапливалась на полу.

Нагие легкие надсадно трудились, в то время как руки сдавливали грудную клетку, тщетно уберегая свисающие с ребер органы от проседания в лужу, что снизу. Красные глаза, безумные в своей израненной маске, не мигая пялились на Дута. Сырые как мясо мышцы лица напряглись – это существо протягивало к нему руку. Непристойное мяуканье вырвалось из красного рта, и этот звук смешался с исполненным боли подвыванием существа, прихваченного ремнями к опрокинутому смотровому столу.

Дут попятился к двери. Руки нащупали ее, и он, повернувшись, шаткой поступью вышел в коридор. Майк – вернее, то, во что превратилась его разлезшаяся плоть, – пополз следом, скребя выступающими костями одной руки по ноге Дута.

Дут отпихнул вяло цепляющиеся пальцы и побежал к лестнице.

На площадке он остановился, чтобы перевести дыхание, и тут заслышал вой – еще один животный звук, смешавшийся с теми, что сейчас доносились сверху. Сквозь разбитое окно он увидел красные, наблюдающие глаза, похожие на огненные точки. Темные сгорбленные силуэты бежали по гребням холмов или стояли неподвижно, подняв головы к ночному небу; дикие нотки их голосов сливались в единый крик ликования.

Спотыкаясь, с последней ступени парадной лестницы он спустился в вестибюль и оттуда поднял взгляд на резные потолочные балки. Сверху доносилось жалобное подвывание Линди – звук сочился из нее подобно крови, которой истекала ее плоть. А ближе слышалось мяуканье – невыразимая ненависть и желание – другого существа, ползущего к вершине лестницы.